Мария. По ту сторону несбывшегося (СИ) - Дез Олла

Я пристально наблюдал за каждым участником разговора и не заметил ничего странного, или сильно бросающегося в глаза. Да, все были напряжены, обеспокоены, но никто не проявлял излишней паники или агрессии.

Официанты бесшумно подавали перемены блюд, а старый дворецкий Мигель Сантьяго-Переда следил за всеми пристально и очень внимательно.

- Герцог фон Мёнерих, я слышала, что вы собираетесь в Россию? - кокетливо стрельнув глазками в отца, вдруг спросила Арабелла де Сильва.

- Вот как? До вас, я вижу, сведения добираются быстрее, чем до иных министров страны, - приподняв бровь, спросил отец со сдержанной улыбкой.

- Такие слухи ходят уже давно, Карлос. Девочка просто озвучила вслух мои опасения. Это я с ней поделился. Мы последнее время проводим довольно много времени вместе, - проскрежетал старый Инквизитор.

- Не понимаю, чем вызваны опасения? Да, я подумываю о визите в Россию. У Александра Романова и герцога Рихарда де Алеманьа довольно сплочённый союз. В совете Двенадцати они представляют собой силу, с которой трудно тягаться. Я подумываю над посещением России уже давно. Сведения, которые мне поступают из этой страны, говорят о её огромном потенциале, - улыбнулся отец.

- Опасения вызваны несвоевременностью твоего отъезда, Карлос. Ты не мог бы отложить этот визит? - настойчиво сказал старый кардинал.

- И почему же? - приподнял брови отец, небрежно поигрывая крохотной рюмочкой.

- Мне может понадобится твоя помощь в ликвидации последствий взаимодействия с тёмной магией. Прежде, чем ты отправишься, нужно решить этот вопрос, - сказал кардинал.

Отец кивнул.

- Я полностью в вашем распоряжении.

После ужина мы неспешно парами стали перемещаться в гостиную, которую выбрал для сегодняшнего вечера хозяин особняка, герцог Альба. Гостиную он выбирал произвольно. Я настоятельно порекомендовал сделать именно так.

Комната была большой и, как и все гостиные дома, богато и красиво обставлена. В его центре висело огромное полотно, притягивающее взгляд всех входящих. Даже после того, как мы все расселись по креслам и диванам, невозможно было оторвать от него взгляд.

- Что это? - немного нервно спросила Франсуаза де Гревинье.

- Это полотно называется «Апофеоз испанской монархии», Франсуаза. Я недавно его приобрёл, - ответил ей герцог Альба.

Как мне показалось, между ними наступило хрупкое перемирие. Франсуаза продолжала метать в моего отца зазывные взгляды, но уже скорее просто по привычке и только если, как ей казалось, этого никто не видит. Возможно ли, что эти двое, Альба и Франсуаза, снова сойдутся? Кто знает.

- А кто художник? - спросила графиня Каталина Кастильо-Фьель.

Она сидела в кресле, а прямо за ним, облокотившись на его спинку, стоял Эскамильо де Салаверри. Тореадор и графиня демонстрировали полную поддержку и взаимопонимание. Свое убийственное, сбивающее с ног очарование, он применять сегодня поостерёгся.

- Это Коррадо Джаквин, художник эпохи рококо. Он некоторое время работал в Мадриде. Мне удалось приобрести эту картину на прошедшем на днях аукционе, - ответил герцог Альба.

- О! Я слышал о нём. Он одно время собирался вступить в наш орден, но всё же передумал и остановился на карьере художника. И, как я вижу, не зря! - подхватил старый кардинал.

- Верхняя часть картины - это боги. Зевс и Гера. Чуть ниже - девушка, олицетворяющая Испанию. Её представляет богам богиня мудрости Афина. А внизу - Геракл пытается отрубить все головы гидре, - прокомментировал картину герцог Альба.

Я подошёл к отцу, тот стоял вплотную к полотну и внимательно его рассматривал.

- Символично, - выдал папа.

- Что именно? - не понял я.

- Я вытащил тебя тогда из той квартиры, которую ты снимал, жутко пьяного и похожего на умирающего Геракла. А вот теперь - мы видим Геракла в момент его наивысшего, правда, весьма сомнительного, но, всё же, триумфа.

- Это ты про гидру?

- Да. Геракл, убивающий гидру. Кажется, это второе его приключение? Гидра - редкое магическое животное. Жила себе на болоте и никого не трогала, - хмыкнул отец.

- Она людей убивала, - возразил я.

- Не нужно было лезть в её среду обитания, - возразил отец.

- Ты не прав. Она символ зависти, войн, раздора и другого зла, которого в нашей истории было очень много. Так что, и в самом деле, символично, - ответил я.

- Возможно, прав ты. Что ж. Давай начинать? - ответил отец, и мы развернулись к собравшимся гостям.

Все расположились небольшими группами. Женщины преимущественно сидели в креслах, а вот мужчины предпочли остаться на ногах. Арабелла сидела рядом со старым кардиналом. Рядом с ними расположилась и Маркиза Марианна Молинс, которая уже знала о гибели своего спутника в пожаре, но ничем не выдала, что её задела эта новость. Держалась она весьма сдержанно и спокойно.

А вот Хакобо, как это ни удивительно, расположился за креслом старой воровки, баронессы Айседоры Остен-Сакен. Хотя старой её, конечно же, можно назвать весьма условно. Скорей уж - скрывающей своё лицо. И с чего бы это он? Я что-то упустил? Хотя к делу это, скорее всего, отношения не имеет.

Франсуаза и Герцог Альба тоже держались вместе, и я сделал вывод, что они всё-таки возобновили свои отношения. Что ж, это опять-таки к делу отношения не имеет. Оно уже завершено.

У двери стоял старый дворецкий Мигель Сантьяго-Переда, всегда готовый услужить и подать что-то жизненно необходимое, будь то стакан воды или рюмочка чего-нибудь покрепче.

Одна в кресле сидела только Мари. Но папа исправил это, прислонившись к стене у неё за спиной.

- Итак, - начал я, - чуть больше месяца назад в этом доме погибла, упав с лестницы, Розалия Вентимилья ди Граммонте, герцогиня Альба.

Продолжил я после небольшой паузы.

- Розалия была обречена. Она погибла бы в любом случае. Вопрос, так сказать, времени; а оно шло не на дни, а на часы. В тот вечер в особняке находились только те, кто был к ней совершенно равнодушен, или вовсе желал ей смерти. В особняке не было ни одного человека, кто бы относился к Розалии с симпатией или любовью. В лучшем случае - это было безразличие.

Я помолчал, давая всем присутствующим возможность понять смысл сказанного и проникнуться содержанием моей речи. Ну да, каюсь. Я очень люблю театральные эффекты. Куда же без них? Но это - незначительная награда за проделанную нами с Мари работу.

- Итак, давайте разберёмся с каждым из присутствующих, чтобы понять, что же случилось с Розалией, это нам необходимо, поверьте.

Я обвёл всех взглядом и начал с герцога Альба. Муж.

- Вы, Ваша Светлость, уже давно не любили свою супругу, и у вас обоих была своя личная жизнь. Повод ли это для убийства? Скорее - нет. Обоих всё утраивало. Только вот Розалия начала выходить за рамки приличий: принимала любовников у вас под носом в вашем же собственном особняке; устраивала обряды тёмной магии, и это снова у вас под носом. Нравилось ли это вам? Сильно сомневаюсь. Хотели бы вы избавиться от нелюбимой и ставшей к тому же жутко неудобной супруги? Я думаю, что - да. Она перешла все мыслимые границы дозволенного. На староиспанском есть красивый нюанс. Он звучит как casa solar. Дом родной семьи. При этом перевод его дословно - сasa «дом», а solar «солнечный». Получается Дом твоего солнца. Именно так у нас принято называть родовые гнёзда. А ваша супруга только и делала, что оскверняла его.

Я повернулся к старому дворецкому Мигелю Сантьяго-Переда.

- Именно по этой же причине вы не любили вашу хозяйку. Она не испытывала к дому, в котором вы много лет жили и работали, никакого почтения и уважения. Обряды тёмной магии, которые она проводила, и после которых вы вынуждены были приводить комнату в порядок, сильно подтачивали ваше и без того некрепкое здоровье. Вам не так много времени осталось провести на этом свете, а она и его забирала с каждым обрядом. Вы боялись, что умрёте, и дом, который вам так дорог, останется беззащитен перед неуёмной жаждой Розалии. Поэтому ваши слёзы над её телом - можно рассматривать, скорее, как слёзы облегчения.