Дарья Гущина - Вечность как предчувствие

— И ты только сейчас это понял? — весело хмыкнула я, выступив из–за прикрытия деревьев.

— Ну, я надеялся на лучшее…

— Зря, — фыркнула я. — Не надейся на лучшее, опасаясь худшего и веря только тьме.

— Я запомню и это…

— Считай лучше, — оборвала его лепет я. — Про особенности твоей памяти я знаю.

Троица закатных существ, переглянувшись, дружно попятилась, а я только этого и ждала. Волк утробно зарычал, а ящерица отодвинулась в сторону, наконец–то перестав заслонять собой третье существо, которое отдаленно напоминало муравья. Очаровательное создание, в летописях обозначенное как лучистый тонконожик, девятое по силе существо магии заката. Тоненькие лапки действительно напоминали лучи солнца, и цвет имели соответствующий. Любопытно, как шесть весьма хрупких ножек удерживают столь солидную, плотно закупоренную в красноватый панцирь тушку… И, по аналогии, глаза, вездесущие искры и цветовая гамма прилагаются.

Закончив наброски, я осторожно спрятала их в сумку, выбросила остатки угля и небрежно вытерла о штаны руки. Создания осторожно отступили от меня еще на несколько шагов. Все в сущности стихий взаимосвязано, и как закат боится, что его вот–вот покроет тьма, так и тьма боится, как ее разгонят лунные и светлые сумерки, и так свет боится, что его однажды сменит закат. Все просто и понятно, но у меня рука не поднималась прихлопнуть детей Изначальности. Я же не только темная, я — искатель, и существа были для меня еще и нашей историей, древней легендой, дающей возможность на мгновение почувствовать себя частью давно ушедшего в Вечность мира. Даже если выходя из оной зверята могли навести небывалого шороха и натворить уйму безобразных дел.

Прищурившись, я привычно разделила мир на тонкие грани. Плоские черточки резкими угольными росчерками смяли привычную объемность и погасили зимние краски, заменив их тьмой. И сквозь непроглядный мрак тремя искрами умирающего заката сияли существа Изначальности, а рядом с ними расплескалось кляксой пятно портала, от которого тянулись тонкие нити ключей.

— Восемнадцать… — с нотками мстительного напоминания буркнул Эраш.

Я протянула правую руку к лучу, осторожно за него взялась и резко рванула на себя, одновременно швырнув в создания безобидной паутинкой заклятья. Те, разумеется, попятились и дружно провалились в портал, а я вновь потянула на себя нить, обмотав ее вокруг тающего пятна провала, закрывая его. И, быстро накинув плащ, сунула руки в карманы и зябко повела плечами.

— Двадцать! — торжественно (или торжествующе?) провозгласил мой спутник, открывая глаза.

И изумленно заморгал. Бальзар, небрежно развеяв кончиком хвоста щит, расслабил тугие кольца, и Эраш вывалился из своего укрытия. Вывалился, недоверчиво покосился на меня, пугливо глянул на каменный круг и снова — на меня. Я же с огорчением изучала дырку на правой перчатке, из которой кокетливо высовывался указательный палец. Ключ так неудачно перехватила, видимо.

— Куда они подевались? — не выдержал Эраш.

— Туда, откуда пришли, — я аккуратно капнула на дырку паутину тьмы, сращивая ткань, — в Вечность.

— Точно?

— Конечно, — я удовлетворенно улыбнулась, пошевелив пальцем, поправила сумку и повернулась, собираясь уходить.

— Ты куда? — требовательно и в то же время неуверенно.

Я едва не сказала — домой, ведь башня, по сути, мой настоящий, истинный дом.

— В башню. Бальзара я повидала и больше мне здесь делать нечего. Ты как хочешь, а я как знаю. И иду есть и греться, — и неспешно углубилась в лес, ориентируясь по собственным следам.

— Подожди, я с тобой! — Эраш вприпрыжку бросился меня догонять, а бальзар увязался следом.

Усмехнувшись, я ускорила шаг.

Башня встретила нас доброжелательным теплом натопленных очагов. Схаали кроме того, что худо–бедно присматривала за моим неугомонным спутником, следила и за каминами. Не обращая внимания на Эраша, застрявшего в коридоре, я устремилась на кухню, попутно снимая плащ. И дойти до вожделенного котла с похлебкой оставалось лишь несколько шагов, когда до меня донесся громкий вопль. Я устало закатила глаза. Балбес, наверняка сунулся в винное хранилище снимать напряжение… Всего подобных хранилищ в башне около десяти, и на двух стоят охранные заклятья, которые я не стала снимать по собственным соображениям.

Круто развернувшись у арочного прохода в кухню, я уныло поплелась обратно, закинув на плечо плащ и поминая Вечность. На сей раз спасать не буду, посмотрю только, подколю для пользы дела и посмеюсь… Тьма. Мальчишка дурно на меня влиял — во мне просыпалась неуместная к нему жалость и неистребимое желание спасти и помочь… Чтоб он провалился в Вечность со своими выходками. Вернувшись в лестничный зал, я поспешно спустилась по ступенькам в коридор второго нижнего этажа, да там и остановилась. Как и обещалась — только посмотреть. И для того присела на нижнюю ступеньку. Схаали, спешившая за мной, невесомой дымчатой шалью обернулась вокруг моих плеч.

Второй нижний этаж был точной копией первого нижнего: длинный широкий коридор, у развилки разбегающийся направо и налево и опоясывающий таким образом башню, испещренный арочными проходами. На каменном полу — толстый и теплый темный ковер, на стенах — факелы в виде руки, сжимающей паутину. Арочные проходы завешаны плотной черной тканью. Впрочем, завешаны они не все. Один из проходов оказался открыт, а ткань — обернута вкруг голосящего парня, и, ко всему прочему, пришпилена двумя факелами к высокому потолку. И еще два факела подпирали жертву собственной глупости один — под ступни, а второй — под пятую точку, от чего Эраш неустанно извивался и верещал. Я хмыкнула. Неплохая задумка. Болтаться в горизонтальном положении, и не встать, и не сесть, да и падать вниз — шагов десять.

При виде меня парень встрепенулся:

— Рейсан! Ты…

— Нет, — я вытянула ноги и оперлась локтем о ступеньку.

— Но…

— Нет.

— Почему?! — обиженно и недоуменно.

— Может, хоть это пойдет тебе на пользу, — предположила я, свободной рукой отыскивая в сумке бурдюк с чаем. Заодно к вящей радости нашла и старое сморщенное яблочко.

— Сердца у тебя нет! — привычно ляпнул он.

— А у тебя — головы, — я с удовольствием взялась за яблоко. — И еще неизвестно, чего не иметь лучше, а чего — хуже.

Эраш проворчал что–то неразборчивое и ойкнул, едва не присев на факел. Я же с интересом за ним наблюдала. В первую очередь — дабы проверить свое недавнее предположение об особенностях источниковой сущности человека. Если на него не действует магия мрака, то под потолком он провесит недолго, а если все же действует… Наверно, помогу. Посмотрим. Как карта ляжет.