Мишель Ходкин - Возмездие Мары Дайер

Субъект № 9: Джуд Лоу.

41

Джуд и Клэр Лоу, пятая пара. Двойняшки. «Искусственно индуцированы в возрасте восьми лет», если верить их настоящим файлам. Это значит, что в этом возрасте им ввели очередную версию лекарства Кэллс, чтобы вызвать симптомы G1821.

— Подожди секунду, — сказал Джейми, поднимая взгляд от папок. — Что случилось с И. Лоу?

— Такого нет.

— Именно! — парень щелкнул пальцами.

Стелла пожала плечами.

— Может, ей не нравились мужские имена на «и».

— Как Игнатий? — вставил Даниэль.

— Или Ира, — сказала я.

— Что наводит нас на новую мысль, — Джейми пожевал большой палец. — Это ненастоящие имена. Не может такого быть. Они должны значиться на свидетельстве о рождении.

— Я их не видела. Лишь свидетельства о смерти. Но в медицинских записях используются псевдонимы. Как я поняла.

— Должно быть, Кэллс дала им новые имена… но как заставить свыкнуться шести-семилетнего ребенка с новым именем?

— И соврать об этом врачам и медсестрам? — Я подумала о просмотренных мной файлах, но не смогла вспомнить имя ни одного доктора. — Дай-ка мне, — забрала у Джейми папку Ф. Лоу. Фредерик. — Эти записи из больницы Маунт-Том. Кто-нибудь, вбейте ее в гугле.

— Такой не существует, — сказал Даниэль. — Эти записи вообще подлинны?

— Думаю, да, — кивнула Стелла. — То есть, зачем фальсифицировать чью-то медицинскую историю? Особенно, если ты даже не используешь реальное имя человека?

Мне пришла идея.

— Это еще один защитный слой. Новые имена, места, даты — все это ненастоящее. Иначе детей и то, что с ними произошло, можно было бы легко отыскать. Мне кажется, Стелла права, сами отчеты настоящие. Симптомы, лечение, последствия. Мы же сами видели архив! Настоящие папки, с настоящими именами детей, могут быть где-то там. Но нам ни за что их не найти, если изначально не знать, где искать.

Даниэль медленно кивнул.

— Значит, ничто из этого нельзя использовать, как улику. Кэллс была настоящим человеком, реальной личностью, а от этого нелегко избавиться. Если кто-нибудь отследит ее историю и найдет архив, как мы, а затем попытается доложить об этих ужасах, как мне хотелось бы, то это просто будет выглядеть, как выдуманные записи о выдуманных детях, которые никогда не существовали.

— Умно, — сказал Джейми.

Очень даже.

— Но как ей могли позволить взять под опеку такое большое количество детей? Особенно учитывая, что они каждый раз умирали? — спросила Стелла.

— Наверное, с помощью тех же людей, которые помогли найти нас, — сказала я. — И ставить эксперименты, и делать все эти обследования…

— К тому же, — начал Джейми, — с приемными детьми постоянно происходят несчастные случаи.

Я посмотрела на приостановленное изображение Кэллс на экране и нажала кнопку «возобновить просмотр».

— Д. очнулся через два дня после индукции с жалобами на болезнь. Термометр показал высокую температуру: 37,5. Я надеюсь, что это обычная простуда или вирус, поскольку другие показывали температуру 38 перед тем, как скончаться.

— Скончаться? Черт, жестоко, — сказал Джейми.

— Тем не менее, Клэр, похоже, в порядке, — продолжала доктор, будучи совершенно спокойной, не заботясь ни о чем.

— Перемотай, — сказал парень.

Теперь Кэллс выглядела напряженной и взволнованной.

— У Д. лихорадка. В основном те же симптомы, что и у других, но с некоторыми важными различиями. Он дезориентирован. Я поймала его на том, что он разговаривает с собой в третьем лице, а периодически и со мной. Он просил увидеть Клэр, но я не хочу ее пугать. Она нужна мне податливой и готовой к будущим тестам, на случай, если Джуд тоже скончается.

Я остановила проигрыватель.

— Клэр была в моем классе, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— А Джуд в моем, — вставил Даниэль.

Стелла подняла кипу бумаг со стола.

— Но тут говорится, что они — двойняшки. Пятая пара.

Я кивнула.

— Зачем лгать?

Я возобновила просмотр, но доктор Кэллс сменила тему интервью или записи — что бы это ни было, — на обсуждение свойств амилета. Даниэль и Стелла продолжали смотреть, а мы с Джейми отобрали двд с месяцами и датами, соответствующими медицинским обследованиям в файле Джуда. Когда диск закончился, мы поставили следующий.

Кэллс сидела за маленьким столиком в зелено-белой комнате и практически сияла от радости.

— Меня зовут Дебора Сьюзан Кэллс, — сказала она на камеру. — Сегодня понедельник, пятое марта, два месяца после индукции субъекта Д. Л., согласно протоколу Ленарда, которая, похоже, была успешной.

Мы вчетвером переглянулись.

— После серии уколов он начал развиваться с немыслимой скоростью! — доктор наклонилась вперед. — Я на такое даже не рассчитывала! — Она продолжала говорить о продвижениях Джуда, о его физическом и умственном развитии. По ее словам, он становился «одаренным», и она гордилась им, как своим творением. Но Джуд также менялся — поначалу едва заметно, а затем довольно резко. Когда ему исполнилось десять, она начала беспокоиться.

— Он капризен, депрессивен… даже агрессивен. Я заметила проявление вторичных половых признаков — голос становится более низким, на лице и груди растут волосы. Очевидно, он переживает период полового созревания, несмотря на свой юный возраст. Я подала запрос на анализы и интервенцию и отчитаюсь в следующем месяце, как только придут результаты.

Она выключила камеру, и мы поставили следующий диск, приковавшись к телевизору.

— Психиатры поставили диагноз: расстройство поведения, — сказала она, явно потрясенная. — Поведение субъекта Д. продолжает ухудшаться. Он стал асоциален и очень агрессивен. Клэр доложила, что застала брата за общипыванием перьев птенца воробья, выпавшего из гнезда. Мы ввели амилет, чтобы попытаться остановить… побочные эффекты… проявления.

— Вот почему, — тихо сказал Даниэль.

— Почему что?

— Почему они соврали о его возрасте. Если у него период полового созревания начался в десять, он бы выглядел слишком взрослым для семнадцатилетнего. — Даниэль взял стопку документов и просмотрел их. — Она тестировала на нем различные лекарства, и не просто обычные антипсихотические препараты — гормоны, экспериментальные таблетки. — Затем посмотрел на каждого из нас. — Поэтому вы выглядите старше своего возраста. В «Новых теориях» что-то было о быстром созревании. Оно начиналось в восемнадцать и продолжалось до двадцати одного года.

— Вот только никому из нас еще нет восемнадцати, — сказала Стелла.