Чародейка для кота (СИ) - Краншевская Полина

— Спасибо, — прошептала, утирая непрошеные слезы.

— Носи его с собой постоянно, — попросил Ранир. — Завтра спрячь под одеждой так, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что он у тебя есть. Это очень важно, Ася. Я никому не могу доверять. Мне кажется, что даже от моего родного брата исходит некая угроза. Прошу, будь осторожна.

— Обещаю, — заверила его.

— Мне пора, — с тоской ответил он. — Если я по милости Богов останусь свободным, я найду тебя.

Мужчина развернулся и стремительно вышел из комнаты. А я так и осталась лежать в постели, сжимая в ладони оставленный Раном артефакт.

Глава 25

Глава 25

За ночь спала всего пару часов, но утром встала, как только отзвучал сигнал. Быстро умылась и поспешила на завтрак. Репетиция сегодня обещала быть напряженной.

Маэстро Трави встретил нас такой тирадой ругательств и издевок, что даже самые непробиваемые представители музыкальной братии сникли. Но мне было плевать и на самого мужчину, и на все, что он хотел мне предъявить. Вчерашний разговор с Раниром полностью выбил меня из колеи, и я никак не могла не то что сосредоточиться на игре, а вообще осознать, что вокруг меня происходит.

Кое-как отыграв положенные композиции и получив гневное напутствие от руководителя, я наконец смогла покинуть ненавистный балкон.

Нас всех обязали облачиться в парадные форменные наряды и явиться к парикмахерских дел мастерам в назначенный срок. Мы должны были выглядеть строго, но представительно. Девушкам предстояло надеть одинаковые шелковые платья.

Верхняя часть наряда была молочного цвета, с длинными рукавами, узкими манжетами и скромным округлым вырезом. Нижняя же представляла собой струящуюся по ногам темную юбку по щиколотку. К платью прилагались туфли на низком удобном каблуке в тон юбке. Наряд дополнял широкий пояс с массивной пряжкой, которая по факту не так уж много и весила.

В комнате задержалась до последнего. Мне хотелось как можно тщательнее подготовиться к предстоящему мероприятию. И дело тут было во все не в наряде, который я нацепила не глядя.

Перед выходом я снова и снова повторяла те мелодии, которые учила накануне. Ранир своими словами заронил в моей душе такую тревогу, что я никак не могла взять себя в руки.

Активатор круга переноса, который оказался действительно имитацией серебряной броши, прикрепила к задней части пряжки и истово надеялась, что он мне не понадобится.

Девчонки, которые уже испробовали на себе мастерство местных парикмахеров, прибежали за мной, сообщив, что я чуть ли не одна осталась неохваченной этим поветрием. Пришлось собраться с духом и покинуть свою комнату, чтобы больше туда уже не возвращаться.

В специально выделенном помещении дворцовые служащие делали прически сразу нескольким девушкам. Я заняла свободный стул и приготовилась терпеть чужие руки в моих не самых послушных волосах. Но к моей вящей радости молодая приятная женщина сноровисто расчесала мою гриву, разделила ее на несколько частей, споро завила в тугие локоны, а потом уложила их в аккуратную высокую ракушку, заколов массой шпилек. Макияж нам не полагался, поскольку мы были не гостями на предстоящем празднике, а работниками. Поэтому на этом мои приготовления к торжеству были окончены. Я поднялась, поблагодарила женщину и вышла в коридор, где уже собрались почти все музыканты.

Гастон выступил перед нами с напутственной речью на тему того, что мы обязаны быть образцом культуры, сдержанности и высокого профессионализма, поскольку от нас зависит мнение знатных гостей о дворце вообще и Вонимире III в частности. После этого трогательного выступления управляющий отвел нас в парадный зал, и мы заняли свои места на балконе.

До девяти вечера было еще достаточно времени, но мы не имели права прибыть вместе с гостями. К слову, маэстро себя подобной щепетильностью не утруждал и на балконе не присутствовал. Поэтому я с чистой совестью скучала, рассматривала убранство зала, снующих туда-сюда лакеев с подносами и прислушивалась к последним указаниям распорядителя.

Все происходящее казалось мне каким-то нелепым и искусственным. Наверное, оттого что я никогда не была на настоящем балу, в глаза не видела коронованных особ и понятия не имела о том, как нужно себя здесь вести. Чистейший зеркальный паркет, высокие белоснежные мраморные колонны, тяжелые бордовые с золотом портьеры на окнах, многоярусная громоздкая сверкающая люстра, помпезные кресла, инкрустированные крупными драгоценными камнями, — все было слишком вычурным с моей точки зрения и кричащим о роскоши и богатстве.

С восьми часов вечера зал постепенно стал заполняться не самыми знатными гостями. Наряды их были скромны, движения зажаты, а разговоры на уровне шепота. Ровно в девять часов церемониймейстер объявил явление его величества короля Изграна Вонимира III и его высочества Славинаса. Гости склонились в приветственном поклоне, а хозяева вечера заняли свои места под наш аккомпанемент.

Я во все глаза рассматривала правителя и пыталась по его чертам лица понять, что он за человек и почему же его так все ненавидят. Однако внешне этот высокий стройный русоволосый мужчина в белоснежном мундире ничем не отличался от большинства представителей сильного пола в свои пятьдесят лет. Может быть, только выглядел он моложе, чем его ровесники с Земли. Но ни зверского выражения лица, ни угрюмо нахмуренных бровей и в помине не было.

Славинас, чисто выбритый, в парадной бордовой форме войск Изграна, разительно отличался от своего отца и широким разворотом плеч, и смоляными волосами, и нахальным взглядом карих глаз. Презрительная усмешка не покидала его лица. И если бы меня спросили, кто мне больше неприятен, то я однозначно указала бы именно на принца. Вонимир на его фоне производил вполне благоприятное впечатление.

Как только правитель с комфортом устроился на троне, потянулась скучнейшая часть этого мероприятия, когда церемониймейстер объявлял каждого знатного гостя, перечисляя все его регалии, регалии его спутников и место, откуда они все прибыли. Затем этот самый гость в окружении жены, детей и иже с ними подходил к возвышению, поздравлял монарха, вручал подарок, заверял в своем сердечном отношении, склонялся в поклоне вместе со всеми родными и только после этого уступал место следующим. Нам полагалось играть легкую приглушенную музыку, услаждая слух собравшихся, чем мы, собственно, и занимались под недовольным взглядом маэстро Трави.

Когда объявили прибытие короля Ральды в полном одиночестве, Вонимир нахмурился и поджал губы, тут же подозвав одного из военачальников, которые стояли неподалеку от трона. Шепнув что-то подошедшему к нему мужчине, правитель Изграна сделал вид, что счастлив лицезреть короля крупнейшего соседнего государства и отсутствие его детей не составляет для него никакой проблемы.

Правитель Ральды внешне очень напоминал Дария. Та же статная фигура бывалого воина, те же черные волосы, только с проседью на висках, те же зеленые глаза. Но были и отличия. Массивный подбородок выдавал властного и сластолюбивого человека, нахмуренные кустистые брови и глубокие морщины на лбу говорили о бесконечных заботах и напряженной мыслительной деятельности, без которой он и дня не проводил. Тяжелая поступь, горделивая осанка, огромные кулаки — весь его вид словно кричал, что он хозяин положения и привык именно так себя и чувствовать всегда и везде.

Наконец с положенными расшаркиваниями было покончено и мне стало не до разглядывания толпы, поскольку начался бал. Маэстро требовал полной самоотдачи, и я старалась ни на что не отвлекаться, иначе могла сбиться, и тогда не сносить мне головы.

Мы играли мелодию за мелодией, гости кружились в танцах, молодые кавалеры ухлестывали за дамами, представительные мужчины что-то друг с другом обсуждали, официанты сбивались с ног, только и успевая разносить фужеры с шампанским. Торжество шло своим чередом, когда внезапно в зал ворвались стражи и поспешили к возвышению, на котором сидел правитель.