Маргарет Штоль - Прекрасные создания

— А что ты хотела? Родители с профессорским образованием. Когда я получал вместо пятерок четверки, мое недельное вознаграждение снижалось от доллара до монетки в двадцать пять центов. Я заполнил ими целую копилку.

Это воспоминание заставило меня улыбнуться.

— Значит, Ридли не жила с тетей Дель?

— Нет. Тетя навещала нас по праздникам. В нашем семействе дети не живут вместе с родителями. Это слишком опасно.

Я воздержался от следующей полусотни вопросов, позволив Лене продолжить рассказ. И она не замедлила воспользоваться моим молчанием, словно тысячу лет мечтала поделиться с кем-то историей своей жизни.

— Мы с Ридли были как сестры: спали в одной комнате и вместе учились дома. Переехав в Виргинию, мы уговорили бабушку устроить нас в обычную школу. Нам хотелось завести подруг, почувствовать себя нормальными детьми. До той поры мы разговаривали со смертными только в музее, в вестибюле оперы или на ланче в Розовом домике, куда водила нас бабуля.

— И что случилось, когда вы пошли в школу?

— Начались большие неприятности. Наши наряды оказались странными и не такими, как принято. У нас не было телевизора. За домашние задания мы получали двойки. Для одноклассников мы были изгоями.

— Зато вы общались со смертными.

Она отвела взгляд в сторону.

— У меня не было друзей и подруг, пока я не встретила тебя.

— Вообще никого?

— Единственным близким человеком была только Ридли. В школе к ней относились еще хуже, чем ко мне, но это ее не заботило. Она волновалась лишь о том, чтобы никто не обижал меня.

Я даже не мог представить себе такую картину — чтобы Ридли кого-то защищала.

«Люди меняются, Итан».

«Не так сильно. Даже чародеи».

«Особенно чародеи. Именно это я и пытаюсь объяснить тебе».

Она отодвинулась от меня.

— Затем в поведении Ридли появились странности. Те парни, которые раньше не обращали на нее внимания, вдруг стали увиваться за ней. Они ждали ее у порога школы и дрались друг с другом за право проводить ее домой.

— Да уж! Некоторым гэтлинским девушкам нравится то же самое.

— Не сравнивай Ридли с обычными девушками. Я же говорю: она постепенно превращалась в сирену. Уже тогда она могла заставить любого человека совершить самый безрассудный поступок, на который он был бы не способен в нормальном состоянии. И те парни шли на преступления или прыгали с обрыва… один за другим.

Она прикоснулась пальцами к ожерелью.

— В канун своего шестнадцатилетия Ридли попросила меня проводить ее на железнодорожную станцию. Она боялась, что сойдет с ума. Она подозревала, что станет темной ведьмой, и ей хотелось уехать в другую страну, прежде чем она навредит тем людям, которых любила. Прежде чем она обидит или погубит меня. Я была единственной, кого Ридли по-настоящему любила. В тот вечер она вошла в вагон поезда и исчезла из моей жизни — вплоть до сегодняшнего дня. Этим вечером мы все убедились, что ее забрала к себе Тьма.

— Подожди секунду. О чем ты говоришь? Что значит «забрала к себе Тьма»?

Лена печально вздохнула. Ей явно не хотелось отвечать на мой вопрос.

— Ты должна рассказать мне всю правду.

— В нашем семействе, когда чародей или чародейка достигают шестнадцати лет, они проходят процедуру объявления. Их судьба определяется силой, и они уходят в Свет, как тетя Дель и Рис, или во Тьму, как Ридли. Тьма или Свет, черное или белое. В нашей семье не бывает серых оттенков. Мы не выбираем свой путь… и после объявления уже не можем вернуться назад.

— Что значит «не выбираем свой путь»?

— Мы не можем стать светлыми или темными по собственной воле. Другие чародеи, как и смертные люди, сами выбирают, какими им быть — добрыми или злыми. В моем семействе это невозможно. Когда нам исполняется шестнадцать лет, за нас все решает сила.

Я пытался понять, о чем она говорит, но ее слова казались мне полным безумством. Мое длительное знакомство с Эммой позволяло мне судить о белой и черной магии. Однако такое отсутствие выбора ставило меня в тупик. Я не верил, что Лена не могла решать, кем ей быть в ближайшем будущем. Черт! И кем же она станет?

— Вот почему мы не можем жить с родителями, — продолжила она.

— Я не понял. Как это влияет на ваши родственные связи?

— Обычно темные сами уходят от светлых. Но когда Алтея, сестра моей бабушки, стала темной чародейкой, ее мать не захотела расставаться с ней. Закон гласит, что если чародеи отдаются Тьме, им полагается оставить дом и своих близких. Однако мать Алтеи решила, что справится с любыми проблемами. И тогда в городе, где они жили, начали происходить ужасные события.

— Какие именно?

— Алтея была эво — невероятно сильной чародейкой. Она могла воздействовать на людей, как Ридли. И к тому же постоянно эволюционировала. Вскоре Алтея обрела способность превращаться в животных и в любого человека. В городе произошло несколько необъяснимых инцидентов, в которых серьезно пострадали люди. Затем утонула девушка. И тогда мать Алтеи изгнала дочь из дома.

А я еще думал, что в Гэтлине начнутся проблемы с приездом Ридли. Оказывается, на свете были и более опасные чародейки.

— Значит, никто из вас теперь не может жить с родителями?

— Чародеи решили пожалеть родителей. Им очень тяжело отворачиваться от детей, когда те уходят во Тьму. С некоторых пор детей стали воспитывать другие родственники — вплоть до момента их объявления.

— Почему же Райан живет вместе с родителями?

— Райан… это Райан. Она особый случай.

Лена беззаботно пожала плечами.

— По крайней мере, так сказал дядя Мэкон, когда я спросила его об этом.

Идея о том, что все члены ее семейства обладали сверхъестественными силами, казалась мне слишком фантастической. Они выглядели обычными людьми, похожими на меня и любого гэтлинца. Выходит, они были иными существами? Даже Ридли, возникшая перед «Стой-стяни», не вызвала у парней никаких подозрений. Они посчитали ее обычной девчонкой, правда, очень горячей, и поэтому явно расстроились, что она искала меня. Как это происходит? Почему родственники Лены рождались чародеями, а не простыми смертными?

— Твои родители тоже обладали необычным даром?

Мне не хотелось расспрашивать ее об этом. Я знал, как трудно говорить о погибших родителях. Но любопытство взяло вверх.

— Да, в нашем семействе все наделены магическими силами.

— И что они могли делать? Их чары чем-то походили на твои?

— Я не знаю. Бабушка никогда не рассказывала мне о папе и маме. Как будто их вообще не существовало. Иногда я даже думаю, что ее молчание объясняется особой причиной.