Леди и Орк - Финли Фенн
— Чушь собачья, орк, — сказала она. — Дай угадаю, ты «позволишь мне уйти», как в прошлый раз, когда я была слишком растеряна, чтобы трезво мыслить? Или выбросишь меня на вершине своей горы в кандалах, пока я не стану умолять забрать меня обратно, чтобы не замерзнуть насмерть?
Густые брови Гримарра сошлись на переносице, он покачал головой.
— Нет, — сказал он, и это тоже прозвучало искренне. — Я… отвезу тебя в самое безопасное место, которое знаю. Или, если пожелаешь, обратно в твой дом. К лорду Норру.
Он выплюнул последние слова с почти осязаемым отвращением на губах, а Джул не могла отвести взгляд, моргая и глядя в эти мрачные глаза. Обратно в ее дом, сказал он.
— Но, — выдавила она, — но как же…
Она даже не смогла произнести это вслух, но ее взгляд опустился на талию, на большую руку Гримарра, все еще оберегающе лежащую на ней. В какой-то момент он выпустил когти, черные, острые и смертоносные на вид, и палец Джул рассеянно скользнул по одному из них в ожидании.
— Что тогда?
Взгляд на его лицо показал, что оно искажено, почти исполнено боли.
— Я буду надеяться и умолять, чтобы ты сделала все возможное для нашего сына, — сказал он напряженно. — Я буду молиться, чтобы ты встретилась с ним и увидела его лицо. Я прикажу следить за тобой, и если он станет тебе не нужен, я бы хотел, чтобы ты оставила его мне. Я не стану предъявлять тебе никаких других претензий сверх этого.
Слова звучали пугающе правдиво, его лицо было почти болезненно мрачным, настолько, что Джул пришлось отвести взгляд.
— Откуда мне знать, что ты не лжешь мне, — сказала она. — Или просто пытаешься удержать меня здесь, пока наша орочья связь не станет слишком сильной, чтобы позволить мне уйти.
Гримарр сделал резкий выдох — такой, что волосы Джул затрепетали.
— В этом я не предам тебя. Я даю тебе слово орка, капитана, твоей пары. Клянусь тебе.
Его рука на ее животе подергивалась — дрожала, поняла Джул, — и она посмотрела в эти мрачные черные орочьи глаза. Сорок дней. Добровольно оставаться с орком. Сорок дней, чтобы наблюдать, выжидать и учиться. Сорок дней, чтобы, возможно, спланировать свою месть. Посмотреть, что предпримет Астин.
И не то чтобы Гримарр вообще собирался позволить ей сбежать, так ведь? Да и если бы она сбежала, легко ли ей было бы найти помощь людей поблизости? Разве так не будет гораздо безопаснее для нее самой и для… — ее взгляд снова опустился на огромную руку Гримарра на талии — для того, что будет дальше?
— Хорошо, орк, — произнесла она, прошептала этой руке. — Сорок дней. И если ты предашь меня в этом, — она вскинула взгляд, чтобы сердито посмотреть ему в лицо, — уверяю тебя, ты об этом горько пожалеешь.
Эта рука сжалась на ее животе, он слишком хорошо понял ее намек, но вторая рука притянула ее ближе в объятия, в его тепло, в его сильный жар.
— До этого не дойдет, — твердо сказал он. — Я покажу тебе. Не будет никаких сожалений.
— Чушь собачья, ты, здоровенный мудак, — огрызнулась Джул, но это прозвучало приглушенно, уткнувшись в тепло его груди. В ответ он издал тихий, раскатистый смешок, гулким эхом отдавшийся внутри нее, в то время как эти руки прижали ее к себе еще крепче, теплее, безопаснее.
— Говори все, что хочешь, женщина, — ответил он. — Ты сама увидишь.
Глава 17
Когда Джул проснулась на следующее утро, она снова была обнажена в постели Гримарра. Но её ноги были свободны от кандалов, её укрывало колючее одеяло, а рядом на кровати сидел сам Гримарр, одаривая её широкой, слегка пугающей улыбкой.
— Ты проснулась, — сказал он с удовлетворением. — Я принес тебе подарки.
Подарки. Джул потерла заспанные глаза и села, не упустив из виду, что Гримарр сегодня утром снова был в штанах, но без туники. И как его большая рука лежала на её бедре поверх одеяла, а теперь скользнула вверх, чтобы мимолетно, совсем не незаметно, коснуться её живота. Пока еще плоского, но…
— Одежда, — произнёс Гримарр, когда его вторая рука сунула ей на колени груду ткани. — Стиранная. Чистая.
Чистая одежда? Джул не могла отрицать вспышку интереса, взяв в руки верхнюю вещь — что-то из серого льна, — но тут же моргнула, глядя то на неё, то на Гримарра.
— Это мужская туника, — сказала она. — И… — она ухватилась за другую вещь, — мужские штаны.
— Да, — ответил Гримарр, нахмурившись. — Одежда. Чистая.
Конечно, мрачно подумала Джул, орки не имеют представления о цивилизованной одежде, и бросила короткий, беспомощный взгляд туда, где её одежда висела — или, вернее, висела — в ногах кровати.
— Куда ты дел моё платье? И мою сорочку?
— В стирке, — сказал Гримарр, всё с тем же нахмуренным видом, хотя, возможно, уже скорее озадаченный, чем раздраженный. — Ты хотела чистого.
Он был прав, решила Джул, и вздохнула, снова взяв в руки тунику и осмотрев её. Она была хорошо сшита, явно предназначалась для более худощавого мужчины, и действительно пахла чистым; её единственным недостатком была аккуратная маленькая прореха спереди. Прореха, которую — Джул притянула вещь ближе, разглядывая её с медленно нарастающим отвращением — была новой, с ровными краями, словно сделанной совсем недавно тонким, острым клинком.
— Это одежда тех мужчин, которых ты убил той ночью? — спросила она, и голос её дрогнул. — Ты снял это с трупов тех убитых людей?
— Да, — сказал Гримарр. — Это военные трофеи, добытые в честном бою.
Джул не смогла сдержать дрожь, продолжая теребить прореху, стараясь не представлять, кто из тех мужчин носил её, что он чувствовал, когда орочий клинок погружался в его кожу.
— Что ты сделал с их телами? — услышала она свой настороженный голос. — Потом?
— Мы предали их огню, — отрезал Гримарр. — С почестями. Мы не делаем так, как говорят люди.
Беглый взгляд на его лицо показал, что он хмурится, глядя в стену, и Джул помимо воли почувствовала, как её плечи расслабляются. Она слышала жуткие истории о том, что орки делали с трупами — как мужскими, так и женскими, — и хотя она не могла до конца представить, как Гримарр совершает подобные вещи, она также не понаслышке знала, что люди Астина делали с орочьими трупами. Вещи, которые Астин одобрял, поощрял и над которыми смеялся.
Поэтому она неохотно встала и натянула тунику, а затем штаны.
