Мария. По ту сторону несбывшегося (СИ) - Олла Дез

уже трое. Это нашей магии теперь хватает даже на троих? Я бы обрадовалась, если бы меня так не угнетал вид этих людей.

— Что вы там увидели? — и Франсуаза обернулась.

Увидеть она ничего не увидела, но догадаться, что мы рассматриваем полотно, было не сложно даже для неё.

— А! — и она махнула ручкой — Эта картина называется «Бородатая женщина». Весело, правда?

— До ужаса! — мрачно сказал Арт, вставая и подходя к полотну, — тут на двух стеллах написано, что её зовут Магдалена Вентура. А это её муж. На руках у неё сын. И у неё есть ещё один ребёнок. То есть, она дважды рожала. И, похоже, после последних родов с ней и произошло вот такое преображение.

Арт взглянул на меня и, быстро вернувшись на диван, снова прижал меня к себе, защищая от всего мира.

— Я не знаю, что там с ней стряслось, но точно знаю, что картина задумывалась как развлекательная. Их всей семьёй пригласили во дворец герцогов Неаполитанских. И они там жили в течение трёх лет. Но что-то пошло не так, и картина совсем не развлекательная, — надула пухлые губки эта…. Франсуаза.

— Но несмотря на то, что живут они во дворце — вид у обоих измученный и страдающий. Они явно устали от этой ситуации и растеряны. Почему им не помогли? Магия? Лекари? — спросила я.

— Не знаю. Я не выясняла, — снова взмахнула тонкой ручкой Франсуаза, отмахиваясь от моих неудобных вопросов.

— После рождения ребёнка скорей всего произошёл какой-то сбой. Я читал об этом. Сейчас лекари с подобным случаем бы справились. Но в те времена — это, наверняка, рассматривалось, как гнев Праотца, — и Арт подбадривая меня, снова обнял.

— Мне так её жаль. Не могу себе даже представить весь тот ужас, что она пережила, — прошептала я, уткнувшись носом ему в плечо.

— Да, я бы точно с ума сошёл, если бы вдруг стал превращаться в женщину. От одной мысли о подобном я впадаю в панику.

— Да ещё и с двумя детьми на руках, — вздохнула я.

— Ещё повезло, что их не заподозрили в занятиях тёмной магией. Скорее всего у обоих супругов магии не было, и это их спасло хотя бы от Великого Инквизитора. В те времена он не был мягкосердечен, — и Арт выразительно посмотрел на Франсуазу, моментально насторожившуюся.

— Я тут совершенно ни при чём! Это все Розалия и Арабелла! — взвизгнула эта женщина.

С каждой минутой, что я находилась в её доме, она становилась всё омерзительнее.

Нет, я согласна, что такие полотна, которые она собирала, возможно, необходимы в историческом и назидательном смысле. Но развешивать их в собственном доме?! Для непонятного мне веселья и для того, чтобы на этом фоне выглядеть моложе и красивее? Вот уж нет!

Магдалена Вентура покачала головой.

— Она врёт, — устало сказала я Арту.

— Что?! — взвилась хозяйка дома.

— Ты врёшь, вы трое это вместе задумали. И я почти уверен, что ты принимала самое деятельное участие в работе вашего демонологического кружка, — спокойно сказал Артур.

Голос он не повышал. Я вот чувствовала себя усталой и разбитой, а Артур держался спокойно и уравновешенно.

— Нет! Я…

— Хватит. Тёмную магию можно легко отследить по остаточному следу. Отпираться бессмысленно. На вас троих был такой мощный шлейф, что я уверен, тянет знатно. Зачем ты в это влезла, Франсуаза?

— Я не хотела! Это всё Розалия! Я спала с её мужем, и была вынуждена согласиться.

— Ты опять врёшь! Не удивлюсь, если это ты всё и заварила?

— Нет! — снова этот истеричный и полный лжи визг.

— Это снова неправда, — повторила я.

— Так. Вот кто у нас, оказывается, заварил эту кашу. Зачем тебе демон, Франсуаза? — спросил Артур.

— У них всё есть! А меня замуж никто так и не взял, несмотря на все мои деньги! А у Розалии было всё! И муж, и любовник, который ей всё позволял и во всём ей потакал! — и тут её личико весьма миловидное и превратилось в маску её любимого демона.

— Зависть. Понятно.

— Я красивее!

— Это спорное утверждение. И Розалия была, безусловно, умнее тебя, обаятельней, остроумней и очаровательней.

— Хм. Вот именно, что — «была», — ухмыльнулась Франсуаза. — Если бы умнее — то была бы сейчас жива.

— То есть ты умнее, красивее, богаче и удачливее? И поэтому ты её убила? — с усмешкой бросил Арт.

— Я её не убивала! Я всего-то хотела немного разозлить герцога фон Мёнериха.

— Папу злить — плохая идея, — покачал головой Арт.

— Я была уверена, что он немедленно это прекратит. Остановит эти демонические вызовы и бросит её.

— Но он ничего из этого не сделал. Более того, стал её прикрывать и даже ликвидировал несколько раз последствия. Не так ли? — спросил Арт.

— Да. Ума не приложу, почему он её не бросил, а продолжал потакать ей?

— Было бы что прикладывать, — хмыкнула я в плечо Арта.

— А тебе в голову не приходило, что он её любит? — спросил Артур, пока Франсуаза ловила ртом воздух от моей реплики, но удержаться я не смогла.

— Любит? Кто? Кого? Розалию? Герцог фон Мёнерих? — и Франсуаза звонко расхохоталась — Он не умеет любить!

— Да, признаться, я тоже так думал некоторое время назад. Только я ошибался. Что ж. Давайте подведём неутешительные итоги. Ты ненавидела свою, так называемую «подругу», люто ей завидовала и желала ей зла. Мотивов у тебя было много. И отнять у неё обоих герцогов. За одного — выйти замуж, другого — взять в любовники. Тут уж кому и как повезёт. И зависть. Просто море зависти. Очень хотелось власти над умами и сердцами двух не тебе принадлежавших мужчин. Ну и положение в обществе поправить. Всё-таки герцогиня Альба и любовница герцога фон Мёнериха — это ощутимый вес. Я ничего не упустил? — и он в упор посмотрел на Франсуазу, которая снова открывала и закрывала рот, звуков при этом не издавая.

— Да, нет. Всё, вроде бы, сказал, — пожала я плечами.

— Только вот смерть Розалии тебе ничего из того, чего ты так пламенно желала, не принесла. Не так ли? Альба тебя бросил?

— Нет! Мы просто… просто… — начала она, но вот закончить так и не смогла.

— Бросил. Ну, это и понятно. Ты ему теперь и даром не нужна, даже в качестве любовницы. Пока был женат, к молоденьким девушкам было не зачем приглядываться. На рынке невест он не котировался. А вот теперь он снова завидный жених. Очень завидный, я бы даже сказал. И ему такой груз, как ты, тянущий его ко дну, — совсем не