Кэми Гарсия - Прекрасные создания

Итан, нельзя этого делать.

Почему? Я думал, наши чувства взаимны.

А может это не так. С ее стороны.

Я смотрел на нее с расстояния ее вытянутых рук, все еще прикасающихся к моей груди. Она вполне могла почувствовать, как колотится мое сердце.

Не в этом…

Она начала отворачиваться, и в очередной раз собралась сбежать, как в тот день, когда мы нашли медальон в Грибрайере, как в ту ночь, когда она оставила меня одного на крыльце. Я схватил ее за запястье и сразу же почувствовал тепло:

— Тогда в чем дело?

Она обернулась, я попробовал уловить ее мысли, но ничего не услышал:

— Я знаю, ты думаешь, у меня есть выбор в том, кем мне быть, но это не так. И то, что сегодня натворила Ридли, это такая мелочь. Она могла убить тебя, и может быть убила бы, если бы я ее не остановила, — она глубоко вздохнула, глаза подозрительно заблестели, — в подобное могу обратиться и я, в монстра, веришь ты в это или нет.

Я вновь обнял ее руками за шею, не взирая на сопротивление, она еще говорила:

— Я не хочу, чтобы ты увидел меня такой.

— Мне все равно, — я поцеловал ее в щеку.

Она слезла с кровати, вынимая свою руку из моей.

— Ты не понимаешь, — она показала мне ладонь. 122. Сто двадцать два дня, написанные голубыми чернилами, будто показала, что это все, что нам осталось.

— Я понимаю. Ты боишься. Но мы что-нибудь придумаем. Мы должны быть вместе.

— Нет. Ты смертный. Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты пострадал, но именно это случится, если ты будешь слишком близко ко мне.

— Слишком поздно.

Я слышал каждое произнесенное ею слово, но я знал одну вещь.

Я уже влип в это все по уши.

Глава 13

Девятое октября. Предки

(переводчик: Ирина Ийка Маликова)

Все это имело смысл, пока мне это говорила прекрасная девушка, теперь же, когда я снова был дома и в своей собственной кровати, смысл начал ускользать. Даже Линк ни за что мне не поверит. Я попытался представить себе подобный разговор — девушка, которая мне нравится, чье настоящее имя я не знаю, — ведьма, простите, Маг, и у нее в семье сплошные Маги, и через пять месяцев она внезапно узнает добро она или зло. Она может устраивать ураганы в помещениях и разбивать окна. И я сам могу видеть прошлое, прикасаясь к медальону, который Амма и Старик Равенвуд (к слову, он вовсе не затворник) велели мне закопать. Медальон, который материализовался на шее женщины на картине в Равенвуде, который, кстати, не дом с приведениями, а великолепно отреставрированный особняк, кардинально меняющийся каждый раз, когда я прихожу туда встретиться с девушкой, обжигающей, встряхивающей, пробивающей меня током одним только своим прикосновением.

И я поцеловал ее. И она поцеловала меня в ответ.

Это был явный перебор, слишком невероятно даже для меня. Я провалился в сон.

Ветер.

Ветер неистово рвал мое тело.

Я цеплялся за дерево, пока он терзал меня, от его оглушающего рева мне закладывало уши. Вокруг меня скручивались смерчи, сталкиваясь друг с другом, с каждой секундой наращивая силу и скорость. Град сыпался стеной, будто сами Небеса обрушивались на землю. Мне надо было убираться оттуда.

Но бежать было некуда.

Отпусти меня, Итан! Спасайся!

Я не видел ее, ветер был слишком сильным, но я чувствовал ее. Я настолько крепко держал ее за запястье, что вполне мог сломать его. Но это было неважно, я не собирался отпускать ее. Ветер сменил направление и поднял меня над землей, я еще крепче ухватился за дерево и еще крепче сжал ее руку, но я чувствовал, что сила ветра отрывает нас друг от друга.

Отдирает меня от дерева, от нее, я чувствовал, как выскальзывает ее запястье из моих пальцев.

Я не мог больше удержать ее.

Я проснулся, кашляя. Я все еще чувствовал на себе дыхание ветра, снимавшего с меня кожу. Сны вернулись, как будто мне было мало моих околосмертных переживаний в Равенвуде. Для одной ночи событий было слишком много, даже для меня. Дверь моей спальни была распахнута, что было странно, учитывая, что я запер ее прошлой ночью. Последнее, в чем я нуждался, так в каком-нибудь амулете Вуду, засунутом Аммой мне в кровать, пока я сплю. Так что я был уверен, что запирался.

Я уставился на потолок. Уснуть мне больше не удастся. Я вздохнул и, перекатившись на край кровати, включил старый газовый светильник рядом с кроватью, я уже вытащил закладку из «Лавины»№, когда вдруг услышал какие-то звуки. Шаги? Они шли со стороны кухни, едва различимые, но я все-таки слышал их. Может мой отец решил сделать перерыв. Может мы сможем поговорить с ним. Может быть.

Но когда я подошел к верхней ступени, я понял, что это не он. Дверь в его кабинет была закрыта, из-под нее тонкой полоской пробивался свет. Видимо, это Амма. Только я спрятался за дверью на кухню, как увидел, как она крадется по коридору в сторону своей комнаты, если слово «красться» вообще можно применить к Амме. Я услышал, как скрипнула сетчатая противомоскитная дверь на втором входе с обратной стороны дома. Кто-то входил или выходил. После всего, что случилось сегодня вечером, уточнение было крайне важным. Я прошел через дом к центральному входу. На обочине, работая на холостых, стоял побитый полуразвалившийся пикап, Студебекер из пятидесятых. Амма наклонилась к окну, разговаривая с водителем. Она вручила водителю свою сумку и залезла в машину. Куда это она собралась посреди ночи?

Я должен был проследить за ней. А проследить за женщиной, фактически являющейся тебе матерью, когда она садится ночью в машину к незнакомцу, очень трудно, если у тебя нет машины. Выбора у меня не было. Придется брать Вольво. На этой машине ездила моя мама до аварии — именно это я думал первым делом при виде ее. Я сел за руль, в салоне, как и раньше, пахло старой бумагой и стеклоочистителем.

Оказалось, что ехать без включенных фар куда сложнее, чем я думал, но я видел, что она направляется к Заводи Бредущего. Амма, судя по всему, направилась домой. Грузовик свернул с Девятого шоссе и поехал по объездной. Когда он, наконец, затормозил у обочины, я направил Вольво к уступу у дороги и заглушил мотор.

Когда Амма открыла дверь, в салоне машины загорелся свет, я скользнул в темноту. Я узнал водителя, это был Карлтон Этон, почтальон. С чего бы Амме просить Карлтона Этона подвезти ее, да еще ночью? Я никогда раньше не видел, чтобы они общались.

Амма сказала что-то Карлтону и закрыла дверь. Грузовик вернулся на дорогу без нее. Я вышел из машины и пошел за Аммой. Амма была человеком привычки, и если что-то заставило ее красться через болото в середине ночи, то я мог сказать точно, что это нечто гораздо большее, чем обычный клиент.