Елена Колоскова - Целитель и сид

Он подходит ко мне сзади и обнимает за плечи, а я прижимаюсь к нему и откидываю голову назад… На лицо падает седая прядь, полная старого горя.

— Почему ты не разбудил меня?

Он встал гораздо раньше меня, как делал долгие годы до этого. Чувствую себя неловко, проспав все утро, пока он занимался делами.

— Ты славно потрудилась вчера. Серебрянка хорошо себя чувствует и уже встала, а жеребенок высосал много молока и теперь точно выживет.

Щеки зарделись от незаслуженной похвалы — обычные лошадиные роды, это вам не человеческие. Но как приятно…

Эйвинд любит лошадей больше, чем людей. Только меня, пожалуй, он ценит не меньше, чем свои конюшни. Я потерлась затылком о его грудь, устраиваясь поудобнее.

Какая-то смутная мысль не дает мне покоя.

Что-то было не так.

Совсем не так.

От мужа не пахнет лошадьми. Он него совсем ничем не пахнет.

Я развернулась, вырываясь из объятий.

— Что с тобой, Твиг? — заботливо спросил этот северный медведь.

Седой и бородатый, мощный, с виду обманчиво грузный, он двигается легко, как танцовщица. Такого легко представить с секирой наперевес. Подозреваю, что так и было, хоть он не любил рассказывать о своем прошлом до переезда в Рэнс.

Странно. Сейчас я помнила каждую его черточку, хотя мне казалось, что я совсем его забыла за эти годы…

…эти годы?

Какие годы???

Что вообще происходит?!

Спальня исчезает, растворяясь в тумане. Я отчаянно барахтаюсь во мгле и окружающих тенях. Из каждой тени на меня смотрят чьи-то знакомые глаза…

Кто это? Кто я? И где я?

Пытаюсь ровно дышать. Это сон, надо только проснуться.

Осталось узнать, чей это сон.

Но сначала надо вспомнить.

Здесь и сейчас — я строю границы внутри собственного «я». Эта часть сна моя, так же как и воспоминания.

Что есть человек, как не воспоминания о его жизни? Без них он ничто.

Я обрушиваю тонкую стену между собой и воспоминаниями.

Взгляд расфокусирован, как у младенца. Я рассматриваю находящихся около меня людей, а они, в свою очередь, изучают и обсуждают мою персону.

— И что с ней делать? Она же отсталая. Обделалась под себя, — заметил пожилой узкоглазый мужчина, одетый в форму имперской гвардии. Он задумчиво поглаживает жидкую бороденку, глядя на меня.

— Вы не совсем правы, господин Лау… Я наблюдал такой случай несколько лет назад на лесопилке. Один рабочий после травмы вернулся в детство, однако через год он более-менее восстановился, — возразил пожилой медикус, деликатно вернув одеяло на место.

Хватаю его за палец, крепко сжав в кулаке, и горжусь своим достижением.

— А что за травма?

— Хм…хм… — пожевал губами медикус. — Он получил удар бревном по затылку. Здесь же я не наблюдаю характерных признаков.

Он мягко освободил свою руку от моей хватки и еще раз приподнял мне голову, ощупывая затылок.

— Ладно. С этим все ясно, — отрезал гвардеец. — Она или останется такой навсегда, или целый год придется ее выхаживать. Она даже не гражданка. Долгов за лечение уже и так достаточно. Придется поступить с ней, как обычно. Если кто-то возьмет на себя долги, то получит ее контракт.

— Полноте, господин! Кто ее выкупит?

— Со мной уже говорила госпожа Лин. В ее доме требуется служанка.

— Да какая из нее сейчас служанка! — возмутился медикус. — Скажите лучше, что ей не хватает свежих «девочек». Особенно таких, безответных и беспомощных.

— Этого не будет, — вдруг раздался женский голос. Эта женщина была мне знакома. Она меня кормила и ухаживала за мной. — Я не допущу такого бесстыдства!

— Госпожа Ма, что вы предлагаете?

— Я сама выкуплю ее контракт.

— Но в качестве кого?

— Воспитала двоих дочерей, выращу и эту девочку. Можете передать госпоже Лин, что я подала форму прошения в магистрат.

Рассматриваю воспоминания с академическим интересом.

Эти — слишком ранние. Мне же нужны те, что были совсем недавно. Я несусь в потоке снов по коридорам памяти.

Воспоминания о школе и о доме… не то. Знакомство с Эйвиндом… тоже не то. Бесчисленные раны, болезни, тысячи исцелений, более или менее удачных операций. Все не то.

Лишь однажды я решаю задержаться на пару мгновений, разглядывая соплеменника Рейвена, который каллиграфически выводит на бумаге названия каких-то трав.

Вот оно!!! Сид. Рейвен. Это его сон.

Я вспомнила.

Я снова во дворце на приеме у герцогини. Вот что произошло и почему я оказалась заперта в лабиринте снов.

— Это не он.

Танец закончился, и Суэрте проводил меня на выходящий в сад балкон с лестницей. Место было выбрано довольно удачно. Народу — никого. А если кто и забредет, то это будут случайные любовники, и не раньше, чем вечер подойдет к своему завершению.

— Что? — переспросил Суэрте. Его глаза сузились, мои слова привели его в замешательство.

Было свежо и по-осеннему прохладно. Без накидки было холодно, и я поежилась. Сказать ему о двойнике советника? Поверит ли он? Советник — не та фигура, которую можно тронуть безнаказанно. Тут нет права на ошибку.

— Это не он. Господин Аргуэсо — не двойник!

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Я была полностью уверена в том, что говорю. Да, господин Аргуэсо соответствует своей характеристике. Богатый вельможа, который от скуки готов залезть под юбку любой малознакомой женщине. Однако он не тот, кого искал начальник Тайной службы.

— Что ж, — задумчиво протянул Суэрте. — Довериться неизвестной и, предположительно, нелояльной гражданке или своим проверенным агентам? Что бы выбрали вы на моем месте?

— Вижу, вы все равно поступите по-своему.

— Да, и устрою проверку. В академии есть и другие целители, способные на базовое восстановление. Например, господин Фьон.

— Погодите! Вы совершаете ошибку. А если я скажу, что я танцевала с «оборотнем» и знаю, кто он?

— Что?! Почему вы молчали? Мои люди следят не за тем человеком, — яростно зашипел Суэрте. Впервые его маска спокойствия дала трещину.

— Значит, все же поверите? Обещайте, что воспримете мои слова всерьез, как бы нелепо это ни звучало.

— Говорите.

— Пообещайте.

— Хорошо. Обещаю, — наконец бросил он.

— Я танцевала с ним. «Они» подменили господина Конфьянсу, советника.

На мгновение начальник тайной службы замер в абсолютной неподвижности. А потом стремительным шагом вышел с балкона в зал.

Он поверил моим словам. И поставил все на кон, что бы это ни значило. «Не будь такой наивной. Он обвешан амулетами истины с головы до ног», — отозвался мой внутренний голос.