Вергилия Коулл - Холодные звезды

— Мы останемся. Но не потому, что устали. Буря надвигается.

Буря грянула, но не сразу.

Сначала солнце еще пыталось проглядывать из-за облаков. Правда, серое марево над головой становилось все плотнее. Я гадала: по каким признакам Кай догадался о непогоде? Потом сообразила: днем не потеплело. Привычной жары не было. Порывы ветра усиливались. Вскоре захотелось даже надеть куртку. Я порадовалась, что так и не постирала белье. Оно бы не просохло на теле, и пришлось бы щеголять во влажной одежде по холоду.

Бизон с деловым видом освежевал тушу. Похоже, получал удовольствие от того, что сдирал шкуру с убитого врага. Я представила, как он повесит ожерелье из зубов на шею, завернется в мех и окончательно превратится в дикаря. Может, так и будет, если нас никто не спасет.

Что же все-таки творилось раньше на этой планете? Наблюдая, как Кай вынимает из реки сеть с новым уловом, я продолжала размышлять. Насколько Н-17 была заселена? До сих пор мы не встретили каких-либо явных признаков цивилизации, за исключением непонятных черных фигур. Конечно, это еще ни о чем не говорило. Мы могли просто упасть в глуши и бродить по лесу, не зная, что прямо под носом кто-то обитает. Но на родной Земле давно не осталось подобных уголков. Всю доступную сушу плотно заселили, научились бороться с недостатками почвы, осушать болота, превращать пустыни во вполне пригодные для жизни города. Раньше я и не представляла, что можно вот так затеряться.

Тут же стало любопытно — а пропадал ли тут кто-либо до нас? Может, какая-то другая девушка так же бродила, натыкаясь на непонятные пугающие символы и ежеминутно опасаясь за свою жизнь? Что, если она сгинула, не оставив и следа после себя, а мне теперь суждено повторить ее путь? А вдруг мы не последние, кому «посчастливится» упасть сюда?

Схватив нож, я направилась к дереву. Бизон поднял голову и удивленно проводил меня взглядом. Выбрав участок коры поровнее, я принялась царапать ее, складывая черточки — в буквы, а буквы — в слова. Через какое-то время на видном месте красовалось:

«Здесь проходила Дана».

Я отошла в сторону, полюбовалась плодом своих трудов. Покусала губы и продолжила царапать:

«Кай».

Рука уже болела от напряжения, но с неохотой и после некоторых колебаний я все же завершила фразу:

«И Бизон».

— Что ты там делаешь? — хохотнул бритоголовый. — Наскальной живописью решила заняться?

Я только фыркнула. Тоже мне, шутник. Назло Бизону продолжила надпись ниже:

«Осторожно, обезьяны!»

Ведь кто-то же предупреждал нас о колодце и запретной зоне. Пусть я не знаю протурбийского в совершенстве, но хотя бы продолжить добрую традицию мне по силам.

— Не трогай ее, ей это нужно, — Кай подошел, встал за моим плечом, проворчал под нос: — Чтобы справиться со схуром. Ведь так, белоснежка?

Рука с ножом дрогнула. Почему он так понимает меня? Как ему это удается?!

— Это знак… для спасательной экспедиции… если станут нас искать… — вырвалось невнятное оправдание. — И просто… если кто-то так же попадет в беду…

— Я так и понял.

Я обернулась.

— Кто такой схур? Ты уже упоминал это имя раньше.

— Не кто, а что, — в улыбке Кая мелькнула то ли усталость, то ли грусть, — то, что не даст тебе погибнуть просто так.

— Как случилось с тобой?

Он медленно и неохотно кивнул.

— В тебе это тоже есть, белоснежка. Я вижу. Но лучше держи его под контролем. Не давай расти. Пиши мантры для успокоения, — Кай указал на мою надпись. — Это поможет немного.

— Почему не давать расти? — удивилась я.

Кай поджал губы.

— Потому что все имеет свою цену. Схур заставит тебя выжить, но сожрет изнутри. Ты его не прокормишь, как ни старайся.

Кажется, я начинала что-то понимать в этих загадочных объяснениях.

— А у тебя он много сожрал внутри?

— Почти все.

Слова прозвучали коротко и хлестко. Неумолимо. Как в те моменты, когда Кай кричал мне в лицо, что я умру, если буду слабой. Как удары, которые он наносил Бизону, собираясь убить в неконтролируемом порыве. Как раскат грома, который прогремел вдали.

Я вздрогнула и подняла голову. Небо стремительно темнело.

— Пора прятаться, — оборвал разговор Кай.

Вскоре разыгралась настоящая непогода. День только клонился к вечеру, но из-за набежавших туч быстро сгустились сумерки. Свет померк. Казалось, что наступает ночь. Как из ведра на землю хлынул ливень. Это был не тот благодатный дождик, который спас нас, умирающих от жажды, и даже не более серьезные осадки, заставившие Кая делить со мной укрытие. Вода стояла стеной. Я не могла рассмотреть ничего вокруг дальше вытянутой руки.

Мы устроили в кустах что-то вроде палатки, но, как специально, поднялся шквалистый ветер. В мгновение ока укрытие сорвало и унесло. В лицо больно хлестнули струи. Волосы и одежда тут же промокли — хоть выжимай. Я только успела пожалеть о потере такого нужного в походе куска брезента, как позади нас, в лесной чаще, раздался протяжный низкий стон и треск.

— Это ураган! — прокричал Кай в ответ на мой испуганный взгляд. — Сухостой падает!

— Кэп! У нас проблемы похуже! — Бизон, выпятив челюсть, тыкал пальцем перед собой.

С замирающим сердцем я увидела воду, подступающую к нам со стороны реки. Проливной дождь так наполнил русло, что она вышла из берегов.

— Надо уходить подальше! — вскочила на ноги я.

— Куда?! — Кай схватил меня за куртку, отчего за воротник по спине полился холодный поток, и я взвизгнула. — Тебя падающей веткой прибьет.

— Но тут нас затопит!

Несколько секунд мы напряженно переглядывались, пригибаясь под ударами ветра и дождя. Без укрытия, без надежды куда-то пойти нам предстояла веселенькая ночка.

— На дерево! — вдруг приказал Кай.

— Нас оттуда сдует, как пташек, кэп! — отозвался Бизон.

— Не сдует, — тот порылся в рюкзаке, вытащил обрывки веревок. — Садимся ближе к стволу и привязываем себя к ветке. Вода не должна подняться так высоко.

Я только покачала головой. Илистый берег хлюпал под ногами, обувь уже промокла. От мыслей, что придется сидеть под дождем на ветке дерева и созерцать под собой бушующий поток, становилось не сладко.