Элизабет - Черный Город

Волосы у меня на затылке вдруг становятся дыбом. Кто-то наблюдает за мной. Я останавливаюсь и разглядываю строения. Там ничего нет. Вероятно, я слишком нервный после этой стычки с Себастьяном.

Я стучу в зеленую дверь дома близнецов Томпсонов. Последовала долгая пауза, пока я слышу приближающиеся к двери шаги. Мне открывает женщина средних лет, её каштановые волосы спутаны вокруг её веснушчатого лица. Глаза у неё красные и влажные.

- Чем могу помочь? - говорит она, ее голос дрожит от волнения.

- Я хотел узнать, если Крис...

Глаза женщины расширяются, когда она узнает меня.

 - Марк!

- Что такое, Энни? - дверь распахивается, и на пороге появляется мордоворот, который смотрит на меня снизу вверх.

Просто будь спокойным. Я откашливаюсь.

 - Простите за беспокойство...

Мужчина хватает меня за рубаху.

 - Что ты сделал с моим сыном?

- Уберите от меня руки! - отвечаю я, вырываясь из хватки мужчины. Было ошибкой прийти сюда. О чем я думал?

- Кто это, пап? - говорит Грегори, бросаясь к двери.

Он останавливается, как вкопанный, когда видит меня. Он смотрит на меня со жгучей ненавистью, которая искажает его лицо.

- Ты убил моего брата! - кричит он, бросаясь ко мне.

- Я его не убивал! - говорю я, озадаченный, и неожиданно ужасаюсь. Крис мертв?

Грегори поднимает кирпич, отвалившейся от низкой стены вдоль дороги. Я отступаю, но мои ноги скользят по мокрому снегу, и я падаю на землю. Уже через секунду Грегори оказывается на мне.

- Я убью тебя за то, что ты сделал, - кричит он, занося кирпич над головой.

- Я вызываю Стражей! - Мама Грегори влетает обратно в дом.

- Ты ошибаешься, - говорю я.

Грегори разбивает кирпич о мой висок, красные пятна расцветают у меня перед глазами. Потом мир погружается во тьму.

ЭШ

Я просыпаюсь от ослепительного света. Это рай? Мой отец всегда описывает небеса, как яркий белый свет. Нет. Мой вид не попадает туда, мы уходим в другое место - в Небытие. Резкая боль пронзает мою голову там, куда меня ударили. Точно не в раю. Я моргаю пару раз и даю привыкнуть глазам к свету. Сначала думаю, что я снаружи, свет такой пронзительный. Потом все приходит в фокус: двери, ультрафиолетовые полосы света, блестящие металлические стены.

Я вою, когда меня поражает еще один сильнейший приступ боли, как будто тысячи рук разрывают меня на куски. На моем теле нет и намека на одежду, его покрывают красные пятна и волдыри в тех местах, где ультрафиолетовые лучи от источников света, висящих на потолке, обжигают мою кожу.

Я пытаюсь пошевелиться, но понимаю, что это бесполезно. Моя левая нога прикована к стене тяжелой серебряной цепью. Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо... Я дергаю цепь, которая обжигает мои ладони и лодыжку, но не сдвигается с места.

Металлическая дверь с шумом открывается, и мать Натали, Эмиссар, появляется на пороге. Она складывает руки перед своим отвратительно тонким телом, кости её грудной клетки хорошо видны под натянутой кожей. В ней нет ни душевности, ни мягкости Натали, нет ничего с ней общего, кроме василькового цвета глаз. В коридоре позади неё вижу Марту - служанку-Дарклинга, которую я спас на рынке - она отмывает грязные пятна с пола. Озабоченность появляется на её лице, когда она видит меня. Эмиссар нетерпеливо прогоняет её.

Эмиссар Бьюкенан входит в мою камеру, и охранники закрывают дверь. Она держит в одной руке пакетик Крови Синт-1 , а в другой небольшой предмет, который я не могу разглядеть.

- Я не убивал Криса, - говорю сквозь потрескавшиеся губы. - Я даже не знал, что он был мертв.

Она довольно долго пристально разглядывает меня, а затем показывает содержимое второй руки - игральная карта с двумя сердцами. Моя визитка! Я дал её Крису на этой неделе.

- Ничего тебе не напоминает? - интересуется она.

- Вы не можете меня держать здесь. У меня есть права.

- У тебя нет никаких прав полукровка. Ты не человек.

Я дергаю свои цепи, а с губ слетает тихий рык.

Она с опаской отступает назад.

 - Я рекомендую тебе, контролировать себя.

- Я не убивал Криса, - еще раз говорю я. В мой голос закрались нотки отчаяния.

- Крис Томпсон умер от передозировки Дурманом. Ты единственный полукровка зарегистрированный в городе и у него имелась одна из твоих визиток, которые, как меня информировали, ты раздавал своим "клиентам". Это единственное, необходимое нам, доказательство.

В мой желудок падает пушечное ядро. Не могу поверить, что это происходит наяву! Меня собираются казнить, за преступление, которое я не совершал.

- Просто сознайся в содеянном, и все будет кончено, - говорит она ледяным тоном.

- Я его не убивал!

Она делает отмашку рукой и секунду спустя на полную мощность зажигаются ультрафиолетовые лампы. Я снова взвываю, когда моя кожа разрывается от боли. Она машет рукой, и свет становится слабее. Я сворачиваюсь в клубок, мое тело дрожит. Мне срочно нужна кровь, чтобы исцелиться. Где-то на задворках разума, меня мучает вопрос, почему она лично допрашивает меня, а не один из её бандюгов.

Эмиссар размахивает перед моим носом пакетиком с кровью.

 - Разве не это твоё пропитание, полукровка?

Я отказываюсь смотреть. Не собираюсь умолять о еде, словно пес.

Она вынимает из прически шпильку и вонзает её в пакет. Кровь капает на пол рядом со мной, как раз на расстоянии вытянутой руки. Ноздри мои раздуваются, а с клыков капает яд.

- Этот пакетик с кровью может быть твоим, - негромко говорит она. - Все, что тебе нужно, это сознаться в убийстве Криса.

- Ни за что.

Она сжимает пакетик и на пол стекает еще больше крови. Я зажмуриваю глаза.

- Просто признайся...

- Нет.

- Признавайся!

Мой желудок крутит и сводит судорогами. Запах крови опьяняет, он такой сладкий и манящий и...

Я встаю на карачки и слизываю кровь с пола. Это так унизительно. Я отвратителен себе. Но не могу остановиться, она так хороша на вкус... Все, что тебе нужно - это сознаться и остальное твоё. Моя кожа незамедлительно исцеляется, когда я восполняю кровяной голод, красная плоть становится розовой, а затем жемчужно-белой.

Где-то, за пределами клетки, раздаются громкие голоса, и спустя секунду стальная дверь распахивается и в комнату врывается высокий Дарклинг. На лице позолоченная маска.

Сигур!

Посланник-Дарклинг срывает маску, открывая разъяренное лицо. Почерневшие царапины шрамами пересекают его щеки и перечеркивают один из его огромных оранжевых глаз. Его здоровый глаз мечется от моей прикованной ноги и окровавленных губ к пакетику с кровью в руке у Эмиссарши. Он понимает что происходит.