Карина Хелле - Рыжая лиса

— Прости, что не пришел раньше, — тихо сказал он, голос дрогнул. Я придвинулась к нему и коснулась рукой его щеки. Она была холодной, щетина щекотала.

— Я в порядке, Декс, — сказала я.

— Ты не в порядке, — прошептал он. — Ты была ранена.

Я помнила когти. Я коснулась живота. Он был перемотан. Если я выберусь из Рэд Фокса, то мумией в бинтах.

— Ох, — мне стало хуже. — Все так плохо?

— Руди тебя подлатал, — сказал Декс. — Ты в порядке. Он дал тебе выпить антибиотики для безопасности. Это только раны… Я даже не могу говорить об этом без желания убить кого-то. Прости, — он скривился.

— Что с ними?

Он коснулся моей руки, что была все еще на его щеке, и обхватил ее.

— Думаю, у него был нож, — сказал Декс.

Нож. Или когти. Но я не хотела упоминать это сейчас. Я не хотела знать большего.

Кроме одного.

— Ты раздевал меня? — спросила я, щурясь.

Он порозовел, я такое у него видела редко.

— Да, — ответил он. — Но я не смотрел, клянусь.

— Хорошо, — я закатила глаза. Декс видел меня обнаженной в неадекватном состоянии, и это было ужасно. Да, было о чем еще беспокоиться, но меня смущало именно это. И это было хорошим знаком.

— Эй, — сказал он, сжав мою руку. — Все хорошо. Не тревожься об этом, малыш. Просто поспи. Нам это нужно.

Я улыбнулась, зная, что он прав, и осмелилась закрыть глаза. Комната перестала кружиться, и я уснула, держа его за руку, сердце было полным благодарности.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ:

Я стояла на краю опасного обрыва. Передо мной простиралась темная земля, освещенная ледяной полной луной. На ночном небе не было облаков, но был сильный ветер, что приходил из ниоткуда и трепал мои волосы, словно флаг. Я была босой, стояла в дюймах от падения в тенистые каньоны. Руки были раскинуты, словно я была юным орленком, готовым к первому полету.

— Правда в огне, — прошептал голос за мной.

Я опустила руки и медленно развернулась. Я увидела огонь, что дымил и потрескивал, под звездным небом. У костра сидели два человека на стульях с высокими спинками. С одной стороны был мужчина во всем джинсовом, а с другой — женщина в черном платье. У них были головы оленей, и они смотрели на меня черными глазами.

— Смотри в огонь, — сказал один из них, хотя рты не двигались.

Я посмотрела. Огонь кружился и сиял, словно был жидким. В основании костра среди бревен двигался пепел. Змея из угля вылезла из огня, оставив след черной сажи на земле. Она ползла ко мне и хотела напасть.

Я вскрикнула и отпрянула. Под ногами ничего не осталось.

Я падала и падала, как камень в бездонном пруду. Злая пасть каньона внизу была открыта, собираясь проглотить меня острыми камнями и ужасными глубинами. Мне конец.

— Перри? — услышала я чей-то голос.

Я открыла глаза. Я стояла снаружи между домом Ланкастеров и амбаром. Рассвет занимался на востоке, тусклый свет было видно на горизонте, воздух понемногу нагревался.

Я посмотрела под ноги. Я была босой. Передо мной были остатки костра, почерневшие бревна. Мои руки были в крови.

— Перри! — рука легла на мое плечо, и я повернулась к Дексу, что с тревогой смотрел на меня. Он был лишь в штанах пижамы. Я испуганно показала ему руки.

Он сглотнул и осмотрел меня.

— Все хорошо, ты просто вскрыла раны, — тихо сказал он. Я посмотрела на живот.

Кровь проступила на футболке.

Декс склонился и обхватил мое лицо ладонями. Было сложно сосредоточиться на нем или на чем-то еще.

— Что случилось? Почему ты здесь? — спросил он.

Я не знала. Я не помнила, чтобы выходила наружу. Я помнила сон, но… это лишь сон. Так ведь?

Я рассказала ему про сон. Он глубоко вдохнул, обдумывая это.

— И тут костер, — медленно сказала я. — Не знаю, что это значит.

— Что случилось? — мы услышали крик Берда сзади. Он вырвался из дома с пистолетом в руке и подбежал к нам.

— Что случилось? — возмутился Декс. — А где были вы? Вы должны были следить за ней.

Берд тряхнул головой, выглядя плохо. Мне было жаль его.

— Уснул на миг. Не слышал, чтобы она ушла, — беспомощно сказал он.

— Простите, — вяло сказала я. — Думаю, я ходила во сне.

— Понадеемся, что это так, — сказал он. И взглянул на следы костра. — Но я сомневаюсь. Идемте, тут холодно.

Он взял меня за одну руку, Декс — за другую, и они повели меня домой, словно я была инвалидом.

Внутри было тепло, босым ногам было приятно оказаться на теплом полу. Они отвели меня на кухню. Берд достал аптечку из шкафчика. Мы постоянно ее использовали в эти дни.

На кухне было темно, светила лишь маленькая лампа в углу, но снаружи с каждой минутой становилось все светлее. Уилл и Сара, похоже, еще не проснулись, это радовало.

Я терпеливо ждала, пока Берд, подняв мою футболку, накладывал новые бинты на мои раны. Выглядело отвратительно, как он сказал, но инфекции не было.

— Помнишь, как это получила? — спросил Берд.

Я рассказала правду, которую утаила в прошлую ночь от Декса.

Декс был потрясен.

— Серьезно? Когти?

— Так казалось. Это не были ножи, у него их не было. Меня словно терзала большая птица. Я с таким уже сталкивалась. На это было похоже.

Декс скрестил руки, думая об этом. Я заметила, что он все еще был без футболки.

Меня осенила мысль, но я прогнала ее.

— Я не удивлен, — сказал Берд мрачным тоном. — Думаю, стоит позвонить Руди. Чем скорее мы начнем сегодня, тем лучше. Я сейчас.

Он накрыл мою рану футболкой и покинул дом. Я посмотрела на Декса и выдавила улыбку.

— Все они так говорят.

Декс подошел к двери и выглянул в коридор. Он удовлетворенно вернулся на кухню, схватил меня за руку и усадил за маленький столик. Он обхватил мои ладони и пристально посмотрел на меня.

— Слушай, — тихо сказал он. — Думаю, тебе нужно уехать.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, хотя еще не придумала, как, а он продолжил:

— Просто послушай. Максимус прав. Еще рано, он вряд ли уже уехал. Можешь отправиться с ним в Альбукерке. Чем дольше ты здесь, тем хуже все становится. И я не могу простить себя за то, что случилось с тобой прошлой ночью.

— Декс, — начала я.

— Я в ответе за тебя, — сказал он. — А я плохо умею заботиться о других, даже о себе.

Не знаю, что бы я делал, если бы с тобой случилось что-то еще. Тебе нужно уехать.

Сегодня.

Я заглянула в его глаза. Я никогда не видела его таким встревоженным и искренним.

Я легонько сжала его ладони. Его тревога заставляла меня таять изнутри, но я не могла его бросить. Я не могла бросить его здесь с этими людьми. Этими делами.