Хозяин Зимы - Ирена Мадир

глаза поблескивали, скользя по строчкам.

– Добрый день. – Оленя прошмыгнула внутрь, боясь отвлечь. И все же заметила: – Счастлива наконец видеть вас в хорошем настроении. Приятное послание?

– Да, – Севара подняла взгляд к ней, – от брата. Старшего. – Уточнение выдалось особенно радостным. – Его зовут Годияр. Он жалуется тут на младшего, помнишь, я говорила?

– Яшар? Конечно! Он поступил в корпус?

– Верно. И шкодит теперь там на практике, негодник!

Оленя негромко хихикнула. Теперь ясна отрада Севары – приятно получить долгожданное письмо от близкого человека. Раньше он не писал. Оленя часто перебирала корреспонденцию. Она уже умела неплохо читать и немного писала, так что видела имена отправителей. Инициалы бабушки и младшего брата Севары успели запомниться. Старший же молчал, оттого и имя его звучало непривычно. Годияр. Что ж, теперь, кажется, весточки будут и от него.

– А что ты принесла?

– Лисьи розы. – Оленя сделала несколько шагов назад, чтобы показать вазу, наполненную оранжевыми цветами.

– Спасибо. Их послание очень кстати.

– Послание?

– Ага. Ты знаешь про флориографию? Это язык цветов.

Оленя помотала головой.

– Что ж, у каждого цветка свое значение. В высшем свете такие дары имеют смысл больший, чем просто знак внимания. Так, рыжие розы – символ дружбы, проявление уважения и пожелания успехов в делах. – Севара поднялась, подошла к букету и бережно провела по мягким лепесткам тонкими пальчиками. – А, например, белая роза означает нежную любовь и истинность чувств, но если это бутон, то очарование юности, некоторую неопытность. Однако сушеная белая роза – обещание скорой смерти.

– А что значит синяя роза?

– Редкий цветок, – Севара обернулась к Олене, – значения разные. Он может указывать на принадлежность к знатной династии, величие и таинственность. Но также цветок выражает восхищение и символизирует недосягаемость любви. А почему ты спросила?

– Мне подарили, – призналась Оленя, потупив взгляд.

– Неждан? – Севара скривилась.

– Нет. Последний раз он мне осу дохлую подарил, – не сдержала смеха Оленя.

Севара прыснула в кулак.

– Похоже на него. Так от кого же цветок? Я не буду ругать за проявленное к тебе внимание, честно.

– Что вы, я и не думала из-за такого молчать. Просто… Я не знаю его имени. Он только сказал, что не отсюда, и хотел заглянуть к вам, но не решился.

– Как… как он выглядел?

– Я решила, что он Одержимый. У него волосы белые были и длинные.

– А уши?

– Волосы прикрывали… А что такое? Он и правда из знатного рода?

– Ты и не представляешь насколько… Оленя! – Севара вдруг схватила ее за плечи, встряхивая. – Прошу, опасайся его! Избегай, если встретится вновь!

Напуганные темные глаза глядели решительно, нежные руки дрожали. Аромат свежих роз смешался с запахом морозного страха. Оленя остро ощущала, как тело ее наполняется ужасом, который до сих пор хранился в Севаре.

– Слышишь? Не подпускай его близко! Он может причинить вред!

Было что-то безумное в такой просьбе, граничащей с приказом. Что-то жуткое и холодное. Оленя сглотнула и вынудила себя кивнуть, чтобы успокоить чужие чувства, ворвавшиеся в нее.

Иногда было интересно, как другие справляются с подобным. Когда-то она спросила у тетки, но та только оходила любопытную малявку мокрым полотенцем, потому Оленя решила, что это что-то слишком личное, что нельзя обсуждать. А иногда так хотелось! Хотелось узнать, как другие так умело игнорируют шепот ветра, мелких существ под ногами и болтливый огонь.

Когда Севара наконец отошла к столу, прикрыв лоб ладонью, Оленя выскочила вон. Дышать удавалось с трудом. Она неспешно спустилась вниз, мимо Забавы, певшую тихую песню и нарезавшей петрушку, мимо деда Ежи и Нежда, вносивших новый низкий столик.

Оленя вышла к лавочке на заднем дворе, которую соорудили совсем недавно, и опустилась на нее, устало прикрыв глаза. Что же происходит? Почему Севара так боится? И кто тот беловласый незнакомец? Он сделал что-то плохое?

Мятный аромат обволок Оленю, и она почувствовала, как рядом сели.

– А ты чего угрюмая вдруг? Град прибил?

Ответа не последовало, и Нежд флегматично вытер влажные руки о плечо Олени. Она подскочила, возмущенно пнув того по голени. Он мерзко захихикал.

– Я не полотенце!

– Зато глянь какая бодрая сразу! И разговорчивая.

– Ты-то мне много сказал, чтоб я тебе объяснялась, – едко отозвалась она, плюхаясь обратно.

– Ну извини, тайна не мне принадлежит, чтобы раздавать всем, – Нежд упер взгляд в свои колени и закусил губу.

Что он чувствовал? Оленя не знала. Он был первым, кто проводил с ней так много времени и ни разу не наполнил ее эмоциями.

Нежд вдруг поднял голову, посмотрел с надеждой и едва слышно спросил:

– Она… Как она?

– Севара? Немного напугала меня, если честно, – призналась Оленя. – Я встретила какого-то ее знакомого. Странный тип. Волосы длинные, белые…

– Не подходи к нему больше, – прервал ее Нежд. Он выглядел так, как не выглядел никогда прежде. Лицо его стало непроницаемой маской, брови нахмурились, губы плотно сжались, скривились, видны стали желваки на напряженной челюсти, а ладони превратились в кулаки. Все его тело напряглось от… гнева?

– Ты тоже его знаешь? – удивилась Оленя.

– Вроде того.

Она фыркнула. Ну почему не сказать прямо? К чему недомолвки?

– Будешь так странно говорить, я с тобой ничем больше не поделюсь. И о Севаре не расскажу!

Нежд вздрогнул, глаза его расширились то ли в удивлении, то ли в страхе, но он быстро вернул себе спокойный и расслабленный вид.

– Я бы сказал больше, да не могу. Просто поверь, ничего хорошего из знакомства с такими… личностями не выйдет.

– Вот и хозяйка почти так же сказала, – вздохнула Оленя.

– Верно сказала… Так… А про меня она что-то сказала?

– Я упомянула, что ты мне недавно осу мертвую дарил. Она посмеялась. Сказала, на тебя похоже.

На лице Нежда засияла улыбка. Слишком яркая. Оленя нахмурилась. Все это время она думала, что друг ее чем-то провинился, потому выпытывает у нее, говорит ли что Севара, но теперь закрались смутные подозрения. Ну не мог простой слуга так радоваться проблеску веселья у своей госпожи. Разве что… Нет! Нельзя такие вещи предполагать!

– Чего расселись, чирикаете, воробьи? – крикнул дедушка Ежа, высовываясь за дверь. – Обед стынет. Давай, ребятня, резвыми кабанчиками. Ну!

Нежд и Оленя, не сговариваясь, подскочили и наперегонки метнулись к дому, чтобы успеть урвать кусок повкуснее.

15. Охлестыш

Дни были похожи друг на друга, очень редко находилось что-то, что радовало Севару. Письмо от старшего брата, который наконец отправил весточку, – один из поводов для улыбки. Наверняка, перед тем как написать чистовик послания, Годияр испортил кучу черновиков, чтобы хоть попытаться избежать неловкости. Он не