Хозяин Зимы - Ирена Мадир

расширились. Он то ли удивлялся, то ли любовался. Но вот уголки его губ дрогнули и сложились в кривую, какую-то печальную, усмешку.

Оленя медленно опустилась на ковер мягкой травы, прижавшись лопатками к шершавой коре. Молчание ее не особенно тяготило, однако сидящий рядом то и дело странно косился, отчего становилось неловко. И чтобы заполнить пустую неуклюжую тишину, Оленя спросила:

– А вы гуляли близ поляны?

– Скорее близ большого дома на холме…

– Вы о «Снежном»?

– Прошу прощения? – Незнакомец наклонился, чтобы лучше видеть собеседницу, а брови его поднялись – видно, он вновь был чем-то поражен.

– Ну, так называется поместье. Вы не местный?

– Прибыл издалека, – усмехнулся он.

– В гости? Вы к Севаре Милояровне?

Мужчина поджал губы и опустил голову, прошептав:

– Вряд ли она будет рада моему приходу… Да и я не в том расположении духа, чтобы являться к ней.

На поляне начался настоящий дождь, а снаружи бил град. Большие ледышки в основном отскакивали от аномальной зоны, однако кое-где прорывались, разбивая бутоны, от которых упархивали прочь оборванные лепестки. Таирус справлялся с ливнем, ничего не пропуская сквозь ветви. Под дерево только врывался холодный ветер, пробравшийся и на поляну, хоть обычно такого не случалось. Верно, на сей раз праздник Индр решил отметить с размахом.

– У вас что-то плохое случилось?

Незнакомец поднял на нее взгляд, уныло ухмыльнулся:

– Поругался с сыном.

– Помиритесь! – уверила Оленя. – Вы ведь семья. Одна кровь.

Мужчина покачал головой, лицо его исказилось маской горя:

– Боюсь, я могу потерять его…

– Я сирота и не специалистка в отношениях, но мне кажется, что вам лучше отвлечься друг от друга. Вы печальны, а в таком состоянии никогда хорошо не думается. Быть может, стоит дать время, а после поразмыслить? Глядишь, вы с ним договоритесь о чем-то.

Чтобы как-то ободрить своего случайного спутника, Оленя выбрала из корзины цветы, собрав компактный букетик из примулы, и протянула ему.

– Вы знаете, что это за растение?

Беловолосый кивнул.

– А его историю?

– Историю селекции? – нахмурился он.

– О нет, я про легенду.

Не отрывая взгляда от подарка, он пробормотал:

– Обычно не интересуюсь сказками. Слишком часто они лгут. Но если расскажете вы, буду рад.

– Прекрасно, – довольно улыбнулась Оленя. Ей нравилось пересказывать сказки, которые она кропотливо собирала с детства. Теперь, когда в жизнь (с подачи Севары) вошли и книги, багаж легенд увеличился.

– Когда-то, так давно, что никто и не вспомнит, плыл по небу Кит…

– Вы про Каламитас? Про естественный спутник Шарана? – перебил незнакомец.

– Да, именно про него. Так вот… Он плыл, как плывет и сейчас некоторыми ночами, – пояснила Оленя, продолжив, – только тогда у него, как и у Черепахи со Слоном, была своя орбита и цикл. Он бродил в строгости, являя золотой круг в определенные моменты. Знаете, почему он мог верно ходить?

– Почему же?

– Тогда его вела дева. Она правила Кита по небесному своду, ступая в мир вместе с его светом. Так и бродили они вечные в ночи.

– Что же случилось?

– Любовь. Дева полюбила шаранского юношу. Отныне она спускалась лишь к нему, стоило Киту занять свое место. Она начинала поторапливать его, лишь бы чаще видеть ненаглядного. Но и того было мало. Одной особенно длинной ночью, когда Кит скрылся за плотными тучами, дева сбежала. Тогда Кит завис над землей на долгое время, силясь отыскать деву, освещая пучину тьмы и пунцовея от гнева.

Незнакомец хмыкнул и печально усмехнулся. Оленя не обратила внимания:

– А когда нашел ее в объятиях юноши, то убил его, чтобы вернуть. Не желала дева делить небо с убийцей любимого, не желала возвращаться. Желала она лишь одного – навсегда остаться со своим милым. И чтобы Кит не забрал ее, она обратилась цветком и проросла на плоти и костях любви. С тех самых пор Кит бродит по небу, не имея орбиты, а возвращается лишь тогда, когда хочет взглянуть на его деву.

– Печальная история. Однако разве примула пришла к нам не с Древней родины?

Оленя пожала плечами:

– Мне просто нравится такая сказка.

– Понимаю, – улыбнулся незнакомец. – Не могу не поблагодарить вас за подарок и беседу. Позвольте преподнести ответный презент и откланяться.

Будто из ниоткуда он вытащил синюю розу. Стебель ее был лишен шипов, бутон темнел, но на кончиках лепестков проступал голубоватый узор, похожий на иней. Оленя осторожно поднесла цветок к носу, вдыхая запах. Такой же, как у роз, но с примесью чего-то… елового?

– Откуда у вас?.. – Вопрос разбился о пустоту. Беловолосый исчез, как и не было.

Он испарился, как испаряется кипящая вода, обращаясь паром и растворяясь в воздухе. На память остались лишь примятая трава у таируса и синяя роза.

Оленя растерянно оглянулась, но никого не обнаружила. Зато увидела, что и град, и дождь закончились. Тучи расступались, образуя кое-где светлые проплешины, сквозь которые били лучи Инти. Вдали расцветала радуга. Пора домой.

Положив подаренную розу в корзину, Оленя подхватила ее и помчалась к поместью, немного скользя по влажной земле и траве. Над головой пролетели три птички, видно где-то пережидавшие дождь, но… Оленя остановилась на миг, проводя их задумчивым взглядом, но затем тряхнула головой и поспешила домой.

Стоило войти, как из кухни выглянула Забава, а удостоверившись, что с их непослушной, но смелой собирательницей цветов все в порядке, она вернулась к делам. Со двора слышались привычные переругивания деда Ежи и Нежда, на сей раз они решали, что лучше: груши или яблоки. Спор, как всегда, ни о чем, но они частенько выбирали совсем уж пустые темы, умея распалить их так, что времени на препирательства уходило очень много. Но видно, так они прогоняли скуку. А может, то дед Ежа отвлекал Нежда от кручины.

Оленя первым делом наполнила водой небольшую вазу, в которую опустила подаренную розу, а затем оставила ту на комоде в своей комнате. После спустилась, чтобы перебрать остальные цветы. Когда букеты в зале, в столовой и в библиотеке были заменены свежими, Оленя остановилась у кабинета, замявшись, но все же осторожно постучала и заглянула внутрь.

Севара сидела, как всегда, за столом, на котором громоздились папки с документами и книги. Ее волосы лежали на плечах, собранные лишь сверху, чтобы пряди не лезли в глаза, в ушах – золотые серьги со сверкающими камешками, на пальцах несколько тонких колец. Темно-пурпурное платье с расклешенными рукавами, присобранными у плеч и у длинной плотной манжеты, прикрывала тонкая шаль. Спину Севара держала прямо, вид у нее всегда был немного напряженный, но величавый. Сейчас она улыбалась, сжимая развернутое письмо. Черные