Гордая. (Не)пара для волка - Кира Райт

бы может рассказала всю правду… Может, он даже помог бы мне в осуществлении плана? Пусть он добрый, и кажется жалеет меня, но понял бы, для чего это нужно… Эмир же подумает, что это опять игра только лишь.

Поэтому если нам придётся поговорить, то, наверное, я так и поступлю. Жаль только, что они отказались от моего предложения сегодня. Это могло бы упростить мне задачу. Но и я не из тех, кто будет сдаваться. Мне уже не терпится увидеть лицо отца, когда поймёт, что я сделаю дальше… Будет знать, как говорить обо мне такие неприятные вещи.

Глава 22 Это была ошибка. Эмир

Я захлопнул дверь кабинета и хмуро воззрился на брата, севшего, однако, в свободное кресло, а не то, что обычно занимал я. Даже в этом он поступает правильно, признавая, несмотря на ситуацию, за мной право хозяина дома.

– Ты же мой альфа, – не удержался, чтобы не съязвить, – и дом наш, а не мой.

Он устало вздохнул.

– Можешь вести себя нормально? И без тебя тошно.

– А что так? Разве это ты потерял истинную и был всеми ненавистным альфой стаи, от которого так скоро избавились и выдохнули спокойно?

Брат смерил меня тяжёлым взглядом.

– Ну давай мы вместе поплачем над этим? – предложил он, и хотя в его словах была только злость, мне всё равно почудилась насмешка.

В мгновение оказавшись рядом, я попытался ударить его, но Эмин увернулся и прописал мне хук справа, а потом вместе со мной завалился на пол. Но только держал меня. Конечно, мой идеальный младший брат не станет бить лежачего.

– Пусти!

– Успокойся, пущу, – процедил он.

– Я спокоен!

– Я вижу, – не сдвинулся он с места.

Глубоко вздохнув, я отогнал эмоции. С ним бесполезно. Иногда мне казалось, что его из себя не вывести. Только вот мне удалось, похоже.

Эмин разомкнул руки и снова сел на кресло:

– Предлагаю поговорить нормально. Хочешь спарринг – идём на улицу.

– Не хочу, – огрызнулся я, уже сам понимая, что веду себя как обиженный жизнью придурок.

– Я серьёзно, Эмир. Ты можешь жалеть себя хоть всю жизнь, но так, чтобы это не отражалось на других. Можешь запереться тут и подохнуть в одиночестве от голода. Можешь припоминать мне, что это я был любимым сыном нашего отца. И что мне повезло встретить и уберечь Эли. Которую именно ты пытался убить. Что мне досталась стая, которая тебя ненавидела как раз из-за твоего поведения. Можешь считать, что это я во всём виноват…

– Я так не считаю.

– Но продолжаешь жалеть себя?! Только тебе одному плохо. Только к тебе относятся несправедливо. А дальше своего носа ты не видишь! Что мне нужна помощь, не думаешь. Что можешь сделать что-то полезное для стаи – тоже. Мы с тобой решили, что ты отходишь в сторону, потому что считали, что ты не переживёшь смерть Даяны. Но я смотрю, ты не только жив, но ещё и вполне отлично себя чувствуешь. Нашёл себе врага по силам – молоденькую девчонку. Мне уже пора гордиться братом? Или ты ещё что-то планируешь? Может волчат из чёрных тоже начнёшь наказывать?

Я заскрежетал зубами. В особенности от того, что он как всегда был прав.

– Она хотела нас отравить!

– Ага… Или испугалась тебя и спрятала яд, который ей привёз брат.

– Ну конечно.

– Что конечно? Ты вообще… – он проглотил ругательство. – Не видишь, как она на тебя смотрит? Девчонка влюбилась в тебя, идиота. Хотя во что тут влюбляться, я всё никак не соображу.

– Влюбилась она, ага…

– Что ага? – передразнил брат. – Готовит тебе, заботится, прикрывает тебя. Даже сегодня пыталась от меня защищать… Глупая совсем. Не того она выбрала…

– Ты ещё?!

– А я не прав? Есть за что тебя любить?

– С чего ты вообще взял, что она ничего не планировала?!

Вот правда, откуда такая уверенность?

– С ней что-то не так, – задумчиво сказал брат.

– А я о чём тебе твержу!

– Я не о том… У меня иногда возникает такое чувство… Не могу объяснить… Будто она тоже член нашей стаи.

– Класс. И ты молчал?! Наверняка чёрные что-то мутят!

– Как это возможно? Ведь я чувствую это силой альфы. На неё воздействовать они не могут. И Эли говорит то же самое, будто она не чужая нам. Что бы это могло значить?

– То, что нам скорее нужно от неё избавиться.

– Вот ты старше, Эмир, вроде. Не тупой. Разве сам не видишь, что тут что-то ещё? С какого, прости за грубость, ты решил супружеский долг исполнять? Ты ведь женщин вообще не подпускаешь после того, как не стало…

– Замолчи! Это она что-то сделала. Может… подлила что-то…

– Сам в это веришь? Уверен, твой волк тоже не видит в ней чужую. Я против того, чтобы возвращать её после истечения срока договора. Поговорю с барсами, покажем её их врачу, у неё нюх уникальный… Что молчишь?

– Не знаю, что сказать. Я вижу, чувствую подставу. И меня это бесит.

– Что именно?

– Что она корчит из себя святую.

– Или тебя бесит, что разгадать её не можешь? Что тянет к ней, а сам не понимаешь, почему. Боишься. Не хочешь предавать памя…

– ЗАМОЛЧИ.

– Только это так. Я тебя знаю как облупленного. И своему волку верю. Он её чужой не считает, а провести его не так просто. Я смог справиться даже с внезапно найденной истинной, не то что тут – она мне вообще никто. Но я чувствую, что она боится. И меня тянет её защищать…

– Тебя всех тянет защищать. А то, что боится… конечно, боится. Что мы всё выясним.

– Ты как слепой, честное слово. Присмотрись к жене, поговори с ней мягко. Уверен, она бы поделилась, если бы ты вёл себя не как придурок. Хотел поговорить с тобой нормально. Думал, остынешь и сможешь воспринимать всё адекватно. Но ты просто невыносим. Жаль, она отказалась ехать со мной.

– Вообще-то она моя жена.

– Да. Та, которую ты полуголой выставил перед её семьёй и запер на несколько часов в подвале. Я серьёзно тебе говорю. Тронешь её, я тебя братом больше не назову. Если моё чутьё подводит, если я ошибаюсь, то разберусь. И сам буду нести за это ответственность. Но если окажется, что я прав, а из-за тебя она сбежит или, не приведи Луна, ты ей вред какой-то нанесёшь, я с тобой нянчится не буду больше. Ты меня понял?

Я отвернулся. За кого он меня принимает?! Какой вред я