Элизабет Нотон - Обольщение

Лахесис вздохнула.

– Винит. И больше, чем ты думаешь. Но причина ее ненависти в другом. На самом деле она влюбилась в Ясона на том корабле, а он предпочел ей другую.

Деметрий сжал зубы и перевел взгляд на воду.

– Медею. – Ведьму. Опять же, ему просто несказанно повезло. – Да, прекрасный конец, не правда ли? Он связывается с какой-то коринфской принцессой, решает жениться на ней, а не на предполагаемой суженной Медее. Сама Медея, чтобы сравнять счет, убивает его детей. Я бы сказал, конец просто великолепен.

– Как посмотреть. Один ребенок выжил и продолжил твой род. Пойди бы история иным путем, тебя бы сейчас здесь не было.

– И мир стал бы лучше, – пробормотал он. – Опять-таки проклятие суженой, наложенное Герой, сработало.

Деметрий не услышал движения, не заметил ее перемещения, а мойра уже парила в воздухе прямо перед ним, ее морщинистое лицо оказалось как раз на уровне его глаз. Воин набрал грудь воздуха и задержал дыхание, когда она сняла очки. И тут он понял, что смотрит прямо ей в глаза – белые, как луна, с крошечной черной точкой точно в центре.

– В жизни каждого из созданий на этой земле есть цель, независимо от того, хочешь ты ее знать или нет. Да, Гера страстно ненавидела Геракла и потому прокляла его и аргонавтов, обещав каждому лишь одну суженную ‒ худший выбор из всех возможных, ту, которая будет мучить их до последнего дня. Но суженная станет твоим проклятием, только если ты сам позволишь, Деметрий. Ясон сделал свой выбор, к добру или худу, но выбрал свою судьбу, а теперь время тебе выбрать свою. В этом мире ничто не определено, кроме одного факта: если ты будешь бездействовать, Аталанта победит.

Он смотрел в сторону.

– Мне все равно.

Щека Деметрия начала зудеть, и он снова посмотрел вестнице судьбы в глаза.

– Думаю, это совсем не так. Ты переживаешь больше, чем позволял себе показать кому-то все последние долгие годы. Ты не слаб, хранитель, хотя и считаешь иначе. Но то, чего ты больше всего боишься, может оказаться твоим спасением. Только если позволишь.

Спасением. Ну да, конечно. Невозможно. Но ему все еще необходимо спасти Изадору.

– Где на этом острове святая земля?

Она не ответила, только улыбнулась, заставив Деметрия еще больше нахмуриться. Зуд исчез, а за ним и собеседница воина растворилась прямо у него на глазах, а он снова остался в полном одиночестве смотреть в темноту.

Превосходно. Мойры всегда говорят загадками, вместо того чтобы ясно и четко пояснить, что имели в виду. Выбор? Какой у него есть выбор? В том, что касается Изадоры, выбора у него нет: нужно увезти ее с этого острова, прежде чем слабость, которую Лахесис в нем отрицала, захватит его, и он забудет обо всех причинах, по которым неустанно держался подальше от Изадоры все эти годы.

Деметрий пошел обратно к руинам. Что бы ни случилось, завтра он возьмет принцессу с собой искать святую землю. Портал получал энергию от того, что являлось священным, так что на этом острове точно должна быть где-то святая земля, ведь прежде он был обитаем – до того, как аргонавты собрали и оставили здесь монстров. И теперь Деметрий был решительно настроен найти это место. Хотел этого больше, чем когда-либо прежде.

Он успел дойти до двери в Зал героев, когда услышал крик Изадоры. Почувствовав всплеск адреналина, Деметрий проклял себя за то, что снова оставил принцессу одну. Выхватив из-за спины клинок, бросился вниз по ступеням и резко затормозил уже в большой комнате.

Она была одна, как и прошлой ночью, металась во сне. Вокруг не наблюдалось никаких чудовищ, но что-то определенно было не так.

Глаза Изадоры были крепко закрыты, одеяло обмоталось вокруг талии, лицо исказила мучительная боль. От ее крика волоски у него на затылке встали дыбом, но кровь вскипела, когда он смог разобрать в ее криках два слова.

«Аид. Нет».

Деметрий осмотрелся вокруг, но ничего необычного не заметил. Кошмар. Ей снова снилось что-то плохое. Он подошел к ней, встал на колени на одеяла, положил рядом на пол клинок.

– Перестань, Изадора. Ты можешь ранить сама себя.

Казалось, она не услышала, по крайней мере, метаться во сне стала еще сильнее.

Деметрий потянулся к ней, чтобы утихомирить, и, как прошлой ночью, его прикосновение успокоило ее, чего не смогли сделать слова. Тело девушки еще била дрожь, но она больше не крутилась мучительно по одеялам.

– Так-то лучше, – прошептал воин и погладил ее предплечье одной рукой, натянув другой одеяло обратно на ее голую грудь.

– Не хочу больше к нему возвращаться, – пробормотала девушка, поворачивая голову к Деметрию.

У него что-то болезненно сжалось глубоко в груди при мысли о ее присутствии где-то рядом с богом-садистом.

– Тебе не придется к нему возвращаться.

Он продолжал гладить ее, пока дрожь не прошла и Изадора не затихла. Деметрий глубоко вздохнул и отстранился. Он хотел дать ей выспаться и убраться от ее восхитительного обнаженного тела как можно дальше.

Изадора потянулась за ним, ее снова начало трясти.

– Нет, не уходи, он ждет только, когда ты покинешь от меня.

Деметрий снова насторожился. Он поднял голову и осмотрелся: два факела уже погасли, но остальные три еще горели у сундуков героев. В этом углу комнаты мерцал свет и танцевали тени, но оставалось множество темных мест, где можно спрятаться. Достаточно мрака, чтобы скрыть смертного или бессмертного, готового ждать.

Холодок беспокойства пробежал по спине, Деметрий придвинулся ближе и не стал возражать, когда Изадора обняла его и положила голову ему на обнаженную грудь. В этот раз он и не подумал ее оттолкнуть.

– Я никуда не уйду, кардия, – нежно сказал он, глядя в темноту. – По крайней мере сейчас.

Глава 14

Изадора почувствовала присутствие Деметрия еще до того, как повернула голову влево и увидела его рядом с собой: крепко спящего на боку к ней лицом, сложив руки на животе.

Сначала принцесса пришла в недоумение, затем удивилась. Почему, Аид побери, он лег рядом после того, как ясно дал понять прошлой ночью, что совершенно не желает с ней связываться?

Вместе с памятью о том разговоре пришел и стыд из-за того, что она с ним делала. Тихо откатившись от аргонавта, Изадора завернулась в одеяло и направилась к каменному столу в центре комнаты.

Одежда, которую он принес для нее, была разбросана по полу. Зардевшись от воспоминаний о его губах, руках, о том, как едва не молила о большем, принцесса оделась. Шорты были слишком мешковатыми, на ее вкус, но лучше, чем ничего. Одеваясь, она не смотрела на стол, а когда выпрямилась, то, откуда ни возьмись, на нее накатила волна тошноты.