Паслен - Кери Лейк
Его ладонь врезалась ей в горло с силой, которая выбила последний глоток воздуха из ее легких.
-Защищай его, если хочешь, Люстина, но он никогда не найдет счастья с тобой .
Люстина лежала на животе. Раны на ее спине, где она страдала от ударов плетью, горели, как пламя, на ее коже. Пока Пенташ Мария смазывала особенно глубокий порез, Люстина закрыла глаза, молясь, чтобы боль утихла.
Слезы текли по ее виску, и пока пенташ обрабатывала ее раны, она лежала, размышляя о том, насколько жестокой была судьба в тот день в лесу, когда она впервые увидела барона, впервые почувствовала, как опасные щупальца неизвестности обвивают ее любопытство.
Епископ назвал бы такую встречу испытанием ее добродетели перед лицом искушения.
Для Люстины это было пробуждением. Проклятое раскрытие правды, которая слишком долго лежала погребенной в ее сердце.
Осознание того, что независимо от того, насколько добродетельной она старалась быть, церковь никогда не сочтет ее достойной искупления.
Ибо, если барон мог быть наказан за свое существование, на что надеялась дочь осужденной ведьмы?
Щелкнула дверь. Последовали тяжелые шаги, прерываемые постукиванием посоха между каждым шагом, несомненно, производимым посохом епископа Венейбла, и предупредили ее о том, кто вошел в комнату. Ужас опустился глубоко в ее желудок.
-Оставь нас , - сказал он Пенташу Марии.
-Ваше превосходительство, она все еще требует, чтобы ее раны были...
-Я не буду повторяться .
Прохладная ткань, которая принесла Люстине небольшое облегчение, была снята с ее кожи, и ее плети жалобно вспыхнули.
Дверь снова щелкнула, подавая сигнал к отступлению пенташа, и Люстина оказалась наедине с епископом.
-Ты понимаешь, почему я наказал тебя, девочка?
Люстина не ответила, гнев и печаль внутри нее были слишком сильны.
Вспышка боли молнией пронзила ее спину, в тот же момент она поняла, что епископ Венейбл засунул палец в одну из ее ран.
-Ответь мне!
-Да!
Он убрал палец, но боль не проходила, отдаваясь в ее ребра каждый раз, когда она осмеливалась сделать вдох.
-Вы действительно думали, что сын графа будет иметь что-то общее с такой грешной шлюхой, как вы?
-Мои намерения в отношении барона были невинными и целомудренными.
-Конечно, они были.
Епископ перешел дорогу перед ней.
-Тебе больше не разрешается сопровождать меня в этих визитах .
-Но леди Прецепсия...
-Леди Прецепсия умирает. Как и ее интерес к тебе.- Почувствовав, как его палец коснулся ее щеки, она дернула головой
подальше от его нежелательных прикосновений. -Ты останешься такой же нелюбимой, как и твоя мать .
1 8
ФАРРИН
Я ополоснула лицо теплой водой и взяла лежавшее рядом чистое белье, чтобы насухо промокнуть кожу. Ткань пахла свежей сиренью, ароматом, который вернул меня в детство, к прекрасному кусту сирени перед нашим домом. Сквозь ткань я ощупала шишку от падения и поморщилась. Аня дала мне немного льда, чтобы снять опухоль, но она все еще выступала достаточно сильно, чтобы причинять боль.
Когда я опустила ткань с лица, что-то за окном привлекло мое внимание. Вдалеке что-то похожее на огромную чернокрылую птицу взмыло ввысь, ее силуэт вырисовывался на фоне луны. Прищурившись, чтобы сфокусироваться, я на цыпочках подошла ближе к окну, когда оно рассекало воздух по дорожке, ведущей к собору. Чем ближе она подходила, тем более различимыми становились её черты.
Не птица, а человеческое тело с черными крыльями.
Я ахнула, отступая от окна.
-О, Боже .
Темнокрылые существа.
Услышав щелчок двери позади меня, я обернулась на крик.
Молодая женщина, возможно, всего на год или два младше меня, с огненно-рыжими волосами, вошла в комнату. Белый фартук, завязанный на талии ее серого платья А-силуэта с капюшоном, подсказал мне, что она служанка. В руках она несла причудливый серебряный поднос, уставленный чем-то таким, от чего по всей комнате разносился восхитительный запах.
-Просто принесла немного еды, на случай, если ты проголодаешься.
Голодный - не совсем подходящее слово. Скорее, очень голодная.
Возможно, это подействовал чай, которым меня угостили, но мне пришло в голову, что я вообще почти ничего не ела.
-Я умираю с голоду. Спасибо. Я Фаррин .
Опустив голову, она украдкой бросала быстрые взгляды уголком глаза, явно стараясь не смотреть на меня, пока раскладывала еду на соседнем столе.
-Аурелия .
-Вот, позволь мне помочь тебе с этим.
Я наклонился к ней, и она отскочила назад, с грохотом опрокинув на пол целую миску чего-то похожего на заварной крем.
-О, мне так жаль .
Она схватила одну из салфеток, которые принесла с моим ужином, и низко присела, чтобы вытереть ее.
Когда я потянулся за разбитой миской, она вскочила на ноги и сделала еще один шаг к двери, обеими руками упираясь в небольшой бугорок живота.
Беременная.
Нахмурившись, я уставилась на девушку, уловив дрожь губ и страх в ее глазах. Из-за меня?
-Шишка у тебя на лбу ... это заразно? - спросила она.
Бездумное прикосновение моей руки к линии роста волос напомнило мне об очевидном источнике ее беспокойства.
-Нет. Я поранила себя, вот и все.
-Другие девушки, они не хотели приносить еду наверх. Они все верят, что у тебя буллио. Итак, меня выбрали. И меня это устраивает, но я не хочу причинять вред своему ребенку .
-Я обещаю тебе, что это безвредно .
-Я стараюсь хорошо питаться и делаю как можно больше физических упражнений. Я не могу позволить себе заболеть. И я не хочу, чтобы мой ребенок смотрел — я имею в виду, я просто хочу быть осторожной, пока я здесь. Говорят, буллио может убить ребенка, когда он родится .
-Буллио?
-Это ужасный недуг. С ужасными повреждениями и болезненными деформациями.
-Ох. Я знаю, шишка выглядит плохо, но на самом деле это просто так. Шишка. Ты ... планируешь покинуть это место? - Спросила я, пытаясь оценить, была ли она, как сказал Ксифиас, одной из тех, кто не мог уйти. Человек, по сути.
-О, да. Стигийский водопад - самое странное место, где я когда-либо была. Конечно, это исходит от того, кто жил в монастыре.
С сомнением во взгляде она оглядела меня с ног до головы.
-Почему ты здесь?
-Я заблудилась в лесу. Аня нашла меня .
-Ты сбежала от своего похитителя?
Похититель?
-Нет.
