Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким

— Нет, — сказала она, снимая платок, что удерживал волосы, и встряхивая пряди. — Я поговорю сама. А ты уйди внутрь. Не стоит искушать судьбу каким-нибудь «знакомством». Сейчас он не знает про тебя — и я хочу, чтобы так и осталось.

Квен решительно кивнул.

— Правильно, — сказал он и, лавируя среди коробок, направился прочь. Уже у порога притормозил, вернулся за кофе, потом за туфлями, затем прихватил пальто, брошенное на спинку дивана. Собрав все улики, он исчез в глубине дома, и тут раздался звонок.

— Когда это станет легче? — прошептала она, поднимаясь. Ночь, проведённая с Кэлом, не дала ожидаемого облегчения — разве что на те несколько часов, пока это длилось. Избегание Даниэля тоже не помогло: судя по тому, как он заглянул в окно, он всё ещё был расстроен её отъездом.

Щёлкнув выключателем на веранде, она открыла дверь и молча оглядела его: брюки, классические туфли, поверх привычной белой рубашки — коричневый твидовый жилет. Верхние две пуговицы расстёгнуты, и без галстука он выглядел непривычно расслабленным.

— О, хорошо, — неловко поправил он очки. — Ты дома. Тебя не было на вечеринке.

В его руке был коричневый пакет из бакалеи, и она очень надеялась, что там не торт.

— Даниэл…

— Ты сняла трубку с рычага, — перебил он. — Я волновался, вдруг тебе нехорошо.

Ей и было нехорошо, но обсуждать это хотелось меньше всего.

— Что ты хочешь? — спросила она, жалея, что не может быть с ним честной.

Он переступил с ноги на ногу, провёл ладонью по щетине.

— Слушай, — сказал он, настроение резко сменилось, — я понимаю, у тебя там… что-то с доктором Каламаком. Ты взрослая женщина, и я тебе не… брат, — произнёс он, и Триск гадала, не хотел ли он сказать бойфренд. — Если ты хочешь поехать с ним во Флориду, работать у него, мыть его колбы и планировать его званые ужины — кто я такой, чтобы возражать?

Она моргнула, приоткрыв рот:

— Прошу прощения?

— Ты, наверное, хочешь завести семью, — сказал Даниэль, плечи жёсткие. — И это неплохая партия. По крайней мере ты перестанешь теряться, когда он сядет за стол и заведёт разговор — а тебя отправят домой, как только ты забеременеешь.

У неё отвисла челюсть — хотя, по сути, это было всё, на что любая женщина имела право рассчитывать, эльфийка она в эльфийской лаборатории или нет. Но это бесило.

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу, — горячо ответила она.

— Наверное, ты права, — мрачно сказал он. — Я сам не знаю, зачем пришёл, кроме того, что у тебя проблемы на семенном участке, а Энджи заболела. Я подумал, тебе стоит узнать об этом до понедельника — пока ещё не всё умерло.

Гнев рассеялся, и она посмотрела на бумажный пакет у него в руке.

— Что с моим семенным участком?

— Он увядает, — он подал ей пакет. — Лысеют волоски, потом листья, потом плоды. По порядку. Я подумал, ты захочешь посмотреть. — Она взяла пакет, и он зло покосился на сложенные у двери коробки. — Удачи в Кеннеди.

Он повернулся уходить, и пакет затрещал в её пальцах.

— Даниэль, подожди, — окликнула она. Он остановился на ступенях, молча, пока она подбирала слова. Он, вероятно, решил, что она бросает карьеру ради самолюбивого, эгоистичного сноба. Это было больше, чем позволяла её гордость. — Никому не говори, но я не еду в Кеннеди. По крайней мере насовсем. Я просто не могу оставаться здесь.

Даниэль повернулся к ней лицом. Он стоял на две ступени ниже и наполовину исчезал в темноте.

— Я что-то сделал не так?

— Нет, — вырвалось у неё. Помедлив, Триск прикусила губу, желая, чтобы всё было иначе. — Нет, — повторила уже мягче. — Это я всё испортила. И мне понадобится время, чтобы исправить.

Он молчал, обдумывая — и, скорее всего, приходя к неверным выводам.

— Как прошёл выпуск? — спросила она, не желая, чтобы он уходил. — Прости, что не пришла. Всё попало в нужные параметры?

Даниэль посмотрел на свою машину, потом снова на неё.

— Не понимаю тебя, Триск. Я застал тебя за упаковкой твоей жизни, карьеры — и ты спрашиваешь, как прошёл мой выпуск?

Опасаясь, что Квен может выйти, несмотря на её просьбу, она пожала плечами, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Его грудь приподнялась, когда он вздохнул.

— Правительство в восторге, — ровно сказал он. — Военные без проблем вошли и отбили здание. Нужно подправить уровни дозировки. Эффект шире, чем мы ожидали. Болеет целый квартал, а не только здание. — Он замялся, словно собираясь с решимостью. — Я могу чем-нибудь помочь, Триск?

Она покачала головой, чувствуя, как поднимается волна вины.

— Пожалуйста, не думай обо мне плохо, — тихо сказала она. — Я не хотела, чтобы всё вышло так.

Даниэль шагнул ближе, и она нащупала дверную ручку за спиной.

— Нет. Это я виноват, — сказал он.

— Нет, прости, — проговорила она, открывая дверь и отступая в дом. — Я просто хотела узнать, получилось ли у тебя. Тебе лучше уйти.

Сжав челюсти, Даниэль остановился.

— Просить о помощи — не значит потерпеть поражение.

— Спасибо, что сказал про мой участок, — промямлила она, делая ещё шаг внутрь и почти выглядывая из-за приоткрытой двери. — Завтра проверю.

Даниэль глубоко вдохнул, словно собирался что-то ответить, но развернулся и ушёл, опустив голову и засунув руки в карманы. Глаза у неё защипало, когда она закрыла дверь.

— Чёрт, — прошептала она, обернулась — и едва не врезалась в Квена. — Ненавижу, когда ты так подкрадываешься! — воскликнула она и шлёпнула его по плечу. — Тебе заняться нечем, кроме как пугать меня из-за спины?

— Бедный, жалкий человечек, — покачал он головой, пока в прихожей глухо не прозвучал звук отъезжающей машины Даниэля и последний блик его фар не погас. — Ты, знаешь ли, сурово обходишься со своими бойфрендами.

С комом в горле она обошла его, пошла к дивану и плюхнулась на подушки. Поставила пакет на стол и уставилась на кружку — кофе хотелось, но не такого.

— Он мне никогда не был бойфрендом. И ты не помогаешь.

— Сказал бы, что проклятие держится, — заметил Квен, садясь рядом и подтягивая к себе пакет. — Что там с твоими помидорами?

— Если Энджи заболела, она, скорее всего, просто забыла их полить перед уходом.

Бумажный пакет захрустел, когда он развернул его, и Квен, заглянув внутрь, отпрянул.

— Они что, должны так вонять?

Нахмурившись, она потянулась к пакету.

— Пахнут? — Она заглянула и увидела прозрачный лабораторный пакет внутри. Тот был не запаян, и едкая вонь скривила ей губы. Она защёлкнула зип-замок и осторожно вынула пакет. Растительная масса была покрыта чёрной слизью и местами уже распадалась. Даниэль не смог бы положить туда такое, значит, разложение шло уже несколько часов.

— Выглядит паршиво, — сказал Квен, ткнув пакет пальцем.

— Ещё бы, — отозвалась она, потянулась к телефону и переключила клавишу на набор.

— Кому звонишь? Кэлу? — спросил Квен. Она бросила на него сухой взгляд и по памяти набрала домашний номер Энджи. Трубку сняли после второго гудка, мужской голос сказал «алло».

— Это Триск, — произнесла она, сердце заколотилось, пока она смотрела на то, что осталось от томата. — Энджи дома?

— Кто это? — спросил мужчина, и Триск села на край дивана.

— Доктор Камбри, — сказала она, поднимаясь и заходя взад-вперёд в пределах длины телефонного шнура. — Энджи со мной работает. Сегодня меня не было, и только что узнала, что она заболела. С ней всё в порядке?

— Доктор Камбри? — голос мужчины смягчился, в нём вместо подозрения проступило тяжёлое облегчение. — Я Энди, её парень. Я звонил днём, но ваш номер мне не дали. Энджи вырвало утром, но температура была невысокая — я не придал значения. А когда вернулся домой, у неё была сыпь. Вся лицо и спина. Думаю, распространяется.

Дерьмо. Триск обменялась с Квеном тревожным взглядом. Рвота не была симптомом вируса Даниэля — разве что при передозировке; лихорадка и сыпь — да. Как она вообще могла с ним столкнуться?