Хранить ее Душу - Опал Рейн

Ей до тошноты хотелось смыть этот запах и все улики того, через что она только что прошла. Рея направилась к обеденному столу, где стояло большое ведро воды, которое он раздобыл для неё. Зачерпнув воду маленьким ведерком, она унесла его в уборную. Когда она начала стягивать перепачканное кровью платье, которое омерзительно прилипло к коже, её живот свело от позывов к рвоте. Сев в ванну, она принялась протирать голое тело тряпкой, окуная её в воду и с силой выжимая.

Потребовалось немало времени, прежде чем она почувствовала себя чистой. Рея втирала масло, которое Орфей обычно использовал для неё, чтобы отмыть кожу. Оно впитывалось в плоть, помогая окончательно извести вонь. Она понимала, что только что стерла заклинание Орфея, но ей было плевать.

В тайне она надеялась, что сможет сотворить это заклинание сама. А вдруг он солгал ей? Вдруг он просто хотел касаться её? Эта мысль вызвала в ней волну сочувствия: может, он просто искал близости, потому что был чертовски одинок.

Вина мертвой хваткой вцепилась ей в горло, не желая отпускать. Она сбежала, и теперь он ранен и впал в беспамятство. Зачем я вообще бежала? Он ведь на самом деле не так уж плохой.

Всхлипы Реи эхом отдавались от стен, пока она растирала кожу маслом. Этот день стал травмой для любого, но особенно для той, кто никогда не просил о такой доле. Какая же я дура. Госпади, какая дура.

Слезы не останавливались. Она разорвала одно из платьев, чтобы перебинтовать лодыжку и плечо, а затем взяла еще одно ведро воды (в баке её почти не осталось) и понесла к нему.

Поставив ведро и тряпку на пол, она кинжалом разрезала его рубашку. Слава богу, на нем не было того тяжелого плаща, который разделать было бы куда сложнее. Кусочек за кусочком она срезала ткань с его торса, обнажая его тело. Возможно, в самом начале её бы передернуло от увиденного, но сейчас разум почти не фиксировал различия — она лишь искала раны, чтобы промыть и перевязать их.

От кончиков пальцев до середины бицепса его кожа была темно-серой, а затем сквозь нее пробивался короткий черный мех, похожий на олений. Ближе к плечам, верхней части спины, груди и шее он становился длиннее, напоминая волчью шерсть. Грудь у него была мощная и широкая; олений мех снова появлялся над изгибами грудных мышц и черными сосками. Ниже снова шла темно-серая кожа, обтягивающая вполне человеческий живот и бедра, хотя талия была чуть уже, чем обычно.

По центру живота, от груди через пупок и к бедрам, тянулась полоска короткого меха, которая становилась длиннее, прежде чем скрыться под штанами.

Его белые ребра торчали наружу, открытые всем ветрам, а не были спрятаны под плотью, как у неё. Они обрамляли грудь и уходили к спине, где отчетливо проглядывал каждый позвонок. При этом от задней части рук до локтей тянулись костяные плавники, похожие на рыбьи; они свисали остриями, когда он сгибал локти. Такие же плавники росли и из позвоночника — целый ряд, из-за которого казалось, что у него на спине шесть плавников прямо поверх костей. Первый был короче второго (самого длинного), а к низу они снова уменьшались.

Если не считать выпирающей белой кости позвоночника, его поясница выглядела по-человечески. Он был другим. Совсем другим. Неудивительно, что он всегда кутался в одежду, когда выходил к людям в деревни.

Она тут же принялась за рану на боку, просовывая руку под него, чтобы обмотать торс. Заодно она закрыла дыру на другом боку — там, куда Паукообразный Демон, должно быть, впрыснул яд. Последняя рана была на груди: кровь сочилась сквозь мех от следов когтей. Рея закрепила самодельные бинты на его плече и груди.

Она обтерла его, как смогла, смывая кровь. Кое-где она воняла гнилью, но по большей части пахла им самим — с резким металлическим привкусом.

Закончив, Рея вымыла руки и оставила его в покое. Она жалела, что он лежит прямо на шкурах и его нельзя ими укрыть. Она была истощена — и физически, и морально.

Лежа в своей постели, она изо всех сил пыталась уснуть. Сон был рваным, и в конце концов его прервал скрежет когтей по стенам дома, а затем — тяжелые шаги по крыше.

— Мы чуем тебя там, человек. — Она услышала тяжелое сопение возле окна и зажмурилась, натягивая одеяло на голову. — Выходи, выходи, где бы ты ни прятааался…

Послышалось чавканье языка, а затем когти снова заскребли по внешней стене.

— Тебе осталось только дождаться, пока защита падет, — прохихикал другой голос. — Скоро ты будешь нашей.

Рея пыталась не бояться, но чем больше их становилось, чем больше они ползали по крыше и в красках расписывали, как вкусно она пахнет и с каким удовольствием они выпустят ей кишки, и тем глубже страх просачивался в её сердце.

Первую ночь она провела в одиночестве, пытаясь уснуть, но забываясь лишь на считанные минуты. Когда настал рассвет, она дрожащими руками мастерила обереги под аккомпанемент всё более наглого смеха и угроз. Тишину заполняли вой, стоны и стук костей.

С каждым часом их становилось всё больше. Она понимала, что за деревянными стенами уже собралась целая стая.

Не снимая старых амулетов, которые уже начали увядать с того момента, как их повесил Орфей, Рея повесила два новых по углам крыльца, но побоялась подходить слишком близко к краю. Она не знала, где он вешал остальные, но догадывалась, что с другой стороны дома, а выходить за пределы крыльца она наотрез отказалась.

Еды в доме не было, она лишь допила остатки воды. Затем Рея свернулась калачиком в постели, накрыв голову шкурами и крепко сжимая меч, которым защищала Орфея на улице.

— Запах человека такой свежий, такой манящий. Будет приятно рвать твою кожу. Ты будешь кричать?

Они всегда крутились вокруг той комнаты, где она находилась. Теперь она знала наверняка: Орфей не лгал. Его заклинание развеялось, и теперь они чувствовали её запах. Если она была в спальне — они толпились там. Если уходила на кухню или уборную — они следовали за ней.

Ей хотелось спрятаться от Демонов, почувствовать себя в безопасности. В голову пришло только одно решение.

Рея не колебалась ни секунды.

Глава 14

Орфей проснулся рывком. Зрение прояснилось, позволив различать вокруг, — он лежал почти распластанным на животе.

Где я?

Он огляделся и сразу узнал: его спальня, знакомые очертания.

Что произошло?

Ответа не было —