Проклятие лилий - Валентеева Ольга

Бал, значит, да? Интересно, что скажет Осмонд, если явлюсь на бал в одном из двух захваченных платьев? Было бы любопытно взглянуть.

— О чем ты думаешь с таким лицом? — Эмми заглянула в комнату.

— Вот. — Показала ей конверт. — Братец жаждет видеть меня на балу, я должна при всех заявить, что не поддерживаю сына. Раздумываю, в этом платье идти или в синем.

— С ума сошла? — Амелинда уставилась на меня.

— А где я до завтра найду платье? Впрочем, мне все равно.

— Не говори так, — вздохнула Эмми. — Давай я приглашу портниху с готовыми платьями, или выбери что-нибудь из моих. Конечно, я давно была в столице последний раз, и они устарели…

— Какая разница? — Я пожала плечами. — Давай взглянем.

Да, столичный гардероб Амелинды сложно было назвать обширным. Оно и понятно, Эрвинг и его супруга появлялись в столице раз в году, и то на пару дней, а потом и вовсе перестали приезжать. Так зачем держать здесь наряды? Я в задумчивости разглядывала одно платье за другим. Взгляд зацепился за темно-голубое, почти синее. Оно выглядело простым и сдержанным на фоне бальных нарядов, при этом — не бедным и не скудным.

— Примерю вот это, — сказала Амелинде.

— Ты будешь красива в любом, — с улыбкой ответила она. — Давай я приглашу портниху, и нашьем новое кружево.

Я кивнула. Кружево так кружево. Эмми умчалась куда-то — видимо, послать прислугу за портнихой, если охрана ее пропустит, а я надела платье. Застегивать на все крючки не стала, сама не справлюсь, но оно мне действительно подходило. Одна проблема решена. Из украшений у меня были с собой сапфировые серьги — захватила, если вдруг в дороге закончатся деньги или понадобится кого-то подкупить. По цвету они идеально подходили к платью. Брачный браслет — и что еще надо?

— Я послала за портнихой, — вернулась Эмми. — Тебе так к лицу!

Я кивнула. Да, к лицу, только разве это важно?

— Ты уже решила, что скажешь по поводу сына?

— Решила, — ответила Амелинде. — То, чего хочет Осмонд. Ил и так знает, что я не одобряю его действия. Я изначально была против его возвращения в Литонию. Не хотела, чтобы он развязывал войну и пытался вернуть власть. Для него это не секрет.

— Он — король Литонии, его можно понять, — вздохнула Эмми.

— А Эрвинг был главнокомандующим армии Изельгарда и тем не менее подал в отставку ради литонки.

— Я не просила его об этом.

— Я знаю. Просто Илверт не понимает, что власть не наполнит его жизнь особым смыслом или счастьем. Это, конечно, моя вина. Я слишком жестко его воспитывала, и теперь он ставит себя в такие же рамки, хочет достичь большего, забраться выше. Я тоже когда-то думала, что в этом суть жизни. Ошиблась.

Амелинда тихонько вздохнула. Она меня понимала — ей тоже приходилось делать непростой выбор. А из-за моего сына ее дети и муж сейчас воюют в Литонии. Да, Илверт натворил дел, и никто не смог его остановить.

Я переоделась в свое платье и пошла к мужу. Рядом с Ником мне всегда было спокойно, будто все тревоги оставались далеко. Я касалась его волос, шептала разные глупости, надеясь, что он меня слышит. И понимала главное — если он не выберется, я не справлюсь без него. Затем пришла портниха, Амелинда отправила меня к ней, начались примерки, подгон платья, выбор кружева. Ночевала я снова в комнате мужа, а утром доставили ушитое и обновленное платье. Строгое, но величественное — как раз то, что нужно.

— Не беспокойся за Ника, — говорила Амелинда, пока служанки делали мне прическу. — Я буду с ним, а ты держись. Не дай Осмонду загнать тебя в угол.

— Не родился еще тот мужчина, который сумеет меня туда загнать, — усмехнулась я. — Спасибо за все, Эмми.

— Не стоит благодарности. Затми там всех.

Экипаж уже ждал снаружи, как и охрана, видимо, брат опасался, что я не доеду до дворца, а вместо этого сбегу в Литонию. Такая мысль даже позабавила. Представила, как возвращаюсь в королевский дворец Самарина. Нет уж, никогда! Ноги моей больше там не будет. А за окнами расстилался Истор — величественный, прекрасный и безразличный. Ему не было дела до моих тревог. Я устало прикрыла глаза. Хотелось быть не здесь, а рядом с Ником, а еще сжигало сердце беспокойство за Ила и девочек. Хорошо еще Амелинда успела написать в замок Аттеус о нашем положении и получить ответ, что у детей все благополучно. Ничего, справимся. Разве в первый раз?

Дворец сиял всеми огнями. Видимо, ради такого случая Осмонд вытащил беременную супругу из загородного особняка. Еще бы! Надо всем показать, насколько силен Изельгард, раз посреди войны может праздновать. В этом был весь мой брат, до мозга костей. Экипаж остановился, слуга помог мне выйти, и я направилась к главному входу. Мне оборачивались вслед, на меня откровенно глазели. Я расправила плечи и улыбнулась. У Осмонда никогда не получится меня сломать, даже если небо с землей поменяются местами. Да, вечер простым не будет, но последние месяцы в моей жизни и так все непросто.

— Ее высочество Бранда, принцесса Изельгарда, — огласил распорядитель праздника, и я вошла в зал. Вот как, значит? Принцесса Изельгарда, будто Литонии не было в моей жизни. Ну-ну.

Люди оборачивались мне вслед, а я под их пристальными взглядами шла к трону брата. Он глядел на меня с плохо скрываемым торжеством. Его супруга, маленькая бледная девчонка, которая будто задыхалась в этих комнатах, смотрела испуганно.

— Сестра наша Бранда, — громко сказал Осмонд, — рад наконец видеть вас дома.

— Я тоже рада, ваше величество, — ответила, присев в реверансе.

— Мы долгое время считали вас погибшей. Что ж, слухи, как известно, склонны все преувеличивать.

— Так и есть, ваше величество.

Взгляд Осмонда скользнул на брачный браслет на моей руке. Он прищурился на миг. Неужели думал, я сниму его? Нет, я не просто так называю Ника мужем и от него не откажусь.

— Тем более важно, что вы приехали в такой трудный час, когда ваш сын Илверт решил пойти на нас войной. Можно ли расценивать ваш визит как протест против его действий?

— Да, ваше величество, — спокойно ответила я. Говори что хочешь, старый мерзавец. Даже если я считаю, что Ил не прав, я — его мать и буду с ним до конца.

Люди зашептались, я ждала, когда заговорит король.

— Я рад слышать это, сестра, — ответил Осмонд. — Прошу, наслаждайтесь праздником.

Скотина! Можно подумать, я забыла, до какого состояния он довел моего мужа. Отыгрался, вот и все. Но я тоже умею отыгрываться. Главное, чтобы Ник выздоровел и с Илом все было благополучно. Мой мальчик справится и утрет нос этому индюку, по недоразумению правящему Изельгардом.

Я отошла от трона, и вокруг тут же образовалось кольцо придворных.

— Ваше высочество, мы так рады вас видеть, — щебетали они.

— Мы так рады, что вы живы.

— Где же вы были так долго?

Хотелось послать всех к демонам, но я лишь мило улыбалась и кивала, чувствуя себя куклой, болванчиком. Скорее бы закончился этот фарс! Но начались танцы, посыпались приглашения. Я отказывала раз за разом, чувствуя, как нарастает раздражение. Осмонд пошел проводить королеву: по официальной версии, ей от жары сделалось дурно, а затем меня разыскал слуга и шепнул:

— Ваше высочество, его величество ожидает вас в кабинете.

Понятно, на этом вопрос не исчерпан. Я призвала на помощь все свое самообладание и пошла за слугой. Мы миновали ряд длинных коридоров, и передо мной отворили двери кабинета. Осмонд сидел за столом, как и при нашей недавней встрече.

— Присаживайся, — махнул рукой.

Я присела на краешек кресла. Спокойно, Бранда! Сейчас от моего поведения зависит не только моя жизнь, но и судьба Ника и моих детей. И Амелинды, которую я в это втянула.

— Слушаю вас, ваше величество, — сказала спокойно.

— Я хочу, чтобы ты написала письмо Илверту и призвала его заключить перемирие с Изельгардом.

Перемирие? Значит, дела Ила не так плохи. Осмонд даже не просит его оставить Литонию или, допустим, сдаться в плен. Всего лишь перемирие. Вот только на каких условиях?