Проклятие лилий - Валентеева Ольга

— Так вот что я видел, — сказал он глухо. — Ничего, каждый получит свое.

А затем поднял голову и снова посмотрел на меня.

— Благодарю за спасение моей дочери, лер Аттеус, — сказал лер Эйш сдержанно, и его голубые глаза уже смотрели спокойно, будто между нами была ледяная стена. — Никогда не думал, что скажу это, но спасибо. Если бы не вы, я бы не успел и Лили погибла.

— Долг каждого мужчины — защищать того, кто слабее, — ответил я.

— Какие знакомые слова, — усмехнулся Айк. — Впрочем, разве мог у Аттеуса вырасти другой сын? Мой дом — ваш дом, изельгардцы. Только надеюсь, что вы не станете злоупотреблять нашим гостеприимством.

— Я завтра же отправлюсь в путь и остался только потому, что Лили просила дождаться вас.

Щеки Лили всиыхнули. Кажется, я только что выдал ее тайну.

— Лилия Эйш, — прищурился ее отец, — ты ничего не хочешь мне сказать?

— У меня проявился дар, — тихо ответила она, опустив глаза в пол.

— Давно? — Айк сжал ее плечи. — В глаза мне смотри! Давно?

— Нет, недавно, — еще тише сказала Лили. — Папа, я хотела тебе рассказать, но ты уехал, и…

— То есть еще до моего отъезда. Замечательно! Родная дочь скрывает от меня свою магию. И чем я это заслужил?

— Она не хотела, чтобы вы расстраивались. — Я решил вступиться за Лили.

— А теперь я не расстроен, по-вашему? Что еще ты хочешь мне сказать, девочка моя?

— Завтра я уеду с Эдгаром.

Что? Мы с Айком уставились на Лили, а она опустила голову еще ниже. Это еще что значит?

— Только через мой труп, — холодно ответил Эйш, развернулся и вышел, а Лили вытерла слезы с глаз.

— Прости. — Я подошел к ней. — Это вышло случайно, я не собирался выдавать тебя отцу. Давай я с ним поговорю.

— Не надо. — Лили покачала головой. — Папе давно надо было рассказать, но он всегда так боялся, что я унаследую дар предвидения, и я побоялась говорить. Я же у них с мамой единственная дочь. Мой папа очень хороший, но иногда тяжело дышать от его заботы.

Я только вздохнул. Глупая маленькая птичка. Ее отец всего лишь боялся, чтобы его дочь не страдала от такой магии. Мой папа тоже переживал за нас с Тианой, когда у нас появилась магия. Он делал все, чтобы мы как можно быстрее и безболезненнее научились ею управлять, а это было очень непросто. Мы все время что-то громили, поджигали. Папа нас не наказывал, а объяснял, как важно контролировать силу. Он находил для нас книги по магии, с нами разбирал заклинания, хотя магом не был. Вот и Айк желал для дочери лучшей судьбы. Ведь это страшно — видеть будущее.

— Я пойду к себе, — заторопилась Лили.

— Не злись на меня, — попросил ее.

— Не злюсь. — Она грустно улыбнулась. — Просто вы не видите того, что вижу я. Мне нужно уехать с тобой, Эд. Может, тогда некоторых ошибок удастся избежать.

— Нет, Лили. Маленькой девочке не место на войне. — Я покачал головой. — Твой папа прав.

— А ты взрослый? — Ее глаза снова наполнились слезами.

— Я — да.

— Что ты говоришь! Если такой взрослый, почему не знаешь о прошлом своей семьи? Потому что родители оберегают тебя так же, как и меня. И сестру твою оберегали, только она тебе не сестра. А вот мне — да. Тиана — моя кузина, понятно?

И убежала, я даже не успел ничего сказать. Так и замер посреди комнаты, пытаясь осмыслить услышанное. Тиана мне не сестра? Что это значит? Что за блажь? Кажется, в этом замке был человек, способный дать ответы. Я вылетел из комнаты и помчался к лери Аните. Она нашлась в саду: сидела на скамейке и листала книгу. Увидела меня и улыбнулась. Видимо, с супругом они еще не встречались, и у меня было несколько мгновений, прежде чем она убежит к нему.

— Лери Эйш, ваша дочь сказала мне странную вещь. — Я присел рядом с Анитой. — Позволите задать вам вопрос?

«Да, конечно».

Ладошка Аниты была теплой, несмотря на холодный день.

— Лили говорит — Тиана мне не сестра, а ее кузина. Что вы об этом знаете?

Анита вдруг побледнела и отвела взгляд. Что это значит? Я не собирался так просто отступать!

— Прошу, лери. Это важно для меня.

«Хорошо. — Она смотрела мне в глаза. — Я, конечно, знаю правду, потому что была здесь, когда все произошло. Тиана действительно не твоя сестра, мой мальчик. Она — дочь Леонарда Эйша и его любовницы. Твоя мама была замужем за Леонардом, но никак не могла забеременеть от него, и тогда старая лери Эйш посоветовала сыну завести ребенка на стороне. Но Леонард хотел сына, а родилась дочь. Он отказался от малышки, а ее мама оставила девочку на пороге замка в ночь, когда родился ты. Эрвинг всегда был очень добрым человеком. Мой муж на тот момент оказался болен и неспособен позаботиться о ребенке. Поэтому Эрвинг сказал, что Амелинда родила двойню».

Я уставился на лери Эйш. Не может быть! Мы с Тианой никогда не расставались, у нас даже магия была похожа, и вот…

«Айк уехал в Самарин, потому что там должна была появиться Тиана, — добавила Анита. — Муж очень беспокоится о племяннице. Это все, что осталось от его семьи. Тиана и наша Лили. Да и рождение Лили стало, скорее, случайностью. Видишь ли, Айк считает, что наши семьи связаны проклятием: Эйш, Аттеус и королевский род Литонии. И я начинаю думать, что это действительно так».

— Проклятием? Что за глупости?

Если бы ситуация была хоть немного более располагающей к смеху, я рассмеялся бы.

«Это не глупости. Мы все связаны. Вы связаны: ты, Лили, Илверт, твоя сестра и брат. Отец Илверта однажды совершил страшную вещь. Не знаю, стоит ли об этом говорить… Эрвинг разозлится на меня, наверное, но ты должен понять. Когда Эрвинг попал в плен, Илверт Первый знал, что не сможет его сломить или удержать. Тогда он обратился к древней магии и предложил Леонарду Эйшу, сестра которого погибла в той войне, забрать Эри себе в качестве раба. А чтобы Эрвинг не сбежал, связать род Эйш и род Аттеус магической печатью. Это жуткая магия, Эд. Я сама видела ее действие. Она не дает тому, кто ее носит, противиться приказам того, к кому он привязан, иначе этот человек испытывает жуткую боль. Эрвинг защищал меня, сражаясь с действием печати, и это было ужасно. Вот только Айк говорит, что для создания связи Илверт применил и свою магию тоже. Так и образовался этот клубок. Эрвинг оказался сильнее Леонарда, и Леонард погиб. Печать высосала из него магию. Почти в то же время погиб и сам Илверт. А последствия их ошибок распространились дальше, и если меня Айк сумел защитить, то даже нашу девочку не может. Поэтому у нас только одна дочь — он очень боялся, что родится мальчик и унаследует все бремя вины Эйшей. А Лили выйдет замуж и перестанет быть Эйш. Понимаешь?»

Я ничего не понимал. Мне хотелось биться лбом о стены. Какое это проклятие? Если по поводу Тианы я даже не удивился, что родители так поступили, и мог поверить в это, то все остальное…

— И тут вы! — раздался голос Эйша у меня над ухом. Анита радостно вскочила со скамьи и кинулась в объятия мужа, а я поднялся, поклонился и пошел прочь. Не буду мешать супругам. Им есть о чем поговорить. А мне — о чем подумать. Знает ли сестра, что она — Эйш? Раз Айк ездил в Самарин, значит, наверняка знает. Надо спросить, виделись ли они. Написать отцу, что Тиана в Самарине. Столько вопросов! А ответы, если честно, страшно было узнать.

ГЛАВА 26

Бранда

Приглашение от Осмонда пришло на следующий вечер. В особняке Аттеусов ничего не изменилось, только на каждом углу стояла охрана, и мне казалось, что, дай им волю, найду их и в уборной. Ник не приходил в сознание. Мы с Эмми так и сменяли друг друга. Она читала заклинания и применяла свои отвары, я держала Ника за руку и умоляла, чтобы он вернулся ко мне. Внутри я сейчас будто заледенела: надо быть сильной и не думать ни о чем, а если начну думать — сойду с ума.

В приглашении значилось, что брат жаждет видеть меня на балу в честь дня рождения королевы. Беатрис, вторую супругу Осмонда, я даже ни разу не видела. Знала только, что она моложе брата более чем на тридцать лет. Бедная девочка. Говорили, будто у нее скоро родится дочь, а Осмонду нужен сын. Так знакомо… Когда ты необходима мужчине только для того, чтобы родить ребенка. Наследника. Илверт был таким же. К счастью, у меня родился мальчик. А теперь мой сын развязал войну и пытается доказать, что может править Литонией лучше, чем его отец или чем я. Стоило подумать об этом, как хотелось плакать. Я всегда была уверена, что поступила правильно, отказавшись от трона, а вот Ил так не считал. И я боялась, как бы эта власть не стоила сыну счастья или жизни.