Пепел короля, проклятого звездами - Карисса Бродбент

Я не испытываю сожаления.

Все совсем не так, как потом историки напишут обо мне.

Никто не вспомнит имен и лиц детей, которых я убил этой ночью. У ночерожденных есть традиция: стремясь к власти, убивай потенциальных соперников, включая и детей. Отец убил моего младшего брата почти сразу же, как тот покинул материнское чрево. Мне было шестнадцать. Я собственными глазами видел, как отец сбросил с балкона окровавленный сверток, скормив моего брата демонам, кружившим внизу. Он не уставал напоминать, что я должен вести себя как его наследник и не представлять угрозу его власти.

Все эти годы я осторожничал. Подавлял малейшее проявление собственной силы. Выносил любые издевательства. Я делал это с выражением покорности на лице, но под покорностью скрывалась ненависть. Я делал все, чтобы отец ее не заметил.

Ненавидеть моего отца было бесполезным занятием. Куда полезнее было учиться у него.

И я учился.

Я наслаждался, глядя на его оторопевшее лицо, когда он осознал свою ошибку. Когда убедился, что всю жизнь недооценивал меня.

Всякий раз, когда я думаю о лицах детей: моих племянников, племянниц, двоюродных братьев и сестер, я заменяю их лицом отца. Думаю о его спеси и высокомерии, что и стало причиной отцовского просчета.

Я не напрасно провел столько лет в этом мерзком родовом гнезде.

Я думаю только об отце, когда прибиваю его крылья к стене и шепотом произношу заклинания.

Я думаю только об отце.

Я думаю о Кеджари.

Я думаю о короне на голове.

Я не испытываю сожаления.

Повторяю: я не испытываю сожаления.

Я не могла дышать. В животе бурлило. Я ничего не видела и не чувствовала.

Рука болела. Матерь милосердная, как же она болела. Эта боль возвращала обратно в мир, и я цеплялась за нее. Я заставила себя открыть глаза. Перед ними заплясали блики, словно я только что смотрела на солнце, хотя оно еще не успело добраться до развалин башни.

Я глянула вниз.

Моя рука была в крови. Ничего удивительно: я так крепко сжимала кулон, что его острые края врезались в ладонь, оставив идеальный контур полумесяца.

Что вообще это…

– А знаешь, сколько времени я пытаюсь сюда попасть? – послышался за спиной беспечный голосок, похожий на детский.

Меня прошиб озноб.

Усилием воли я встала на ноги и была «вознаграждена» таким отчаянным головокружением, что поневоле привалилась к стене, а когда повернулась, увидела силуэт Эвелены, окаймленный солнечным светом. С ней был один из ее «детишек» – мальчишка с суровым, совсем не детским лицом.

Вот те на!

Уже и солнце светит. Как они могли здесь оказаться?

На щеках Эвелены проступили буроватые пятна – предвестники солнечных ожогов, хотя она была в плотном плаще с глубоким капюшоном. Ее крылья приобрели телесно-розовый оттенок. Они пострадали от солнца еще сильнее. В полете она не могла накрывать их плащом.

Не знаю, досаждали ли ей ожоги. Виду она не показывала. Даже не поморщилась. Ее голубые глаза ярко и диковато блестели в сумраке, еще не покинувшем башню. На губах застыла улыбка.

На меня Эвелена смотрела так, словно собиралась проглотить, а перед этим снять кожу с моего лица и нацепить поверх своего.

– Это место я обнаружила около десяти лет назад, – прощебетала она. – А двести лет назад его не было. Я сразу поняла: это его место. Должно быть, он появлялся здесь, не сообщая мне. Должно быть… – Она заморгала, словно потеряв мысль. – Но открыть я так и не смогла.

Я молчала.

Кап-кап. Несколько капель крови с пораненной ладони упали на пол.

Мальчишка приклеился к ним глазами. У него дрогнуло горло. Эвелена раздула ноздри.

Я сунула кулон в карман и потянулась к мечу. Головокружение и сейчас заставляло меня опираться о стену, хотя я пыталась это скрыть. Голова болела. Мне было трудно сосредоточить взгляд. Когда я убирала кулон, он вызвал какие-то непонятные видения, и теперь они разворачивались за пределами зрительного поля. Я видела их боковым зрением: более мрачную и отвратительную версию окружающего мира.

– И крылья, – добавила Эвелена, по-прежнему глядя немигающими глазами. – Как интересно.

Кап-кап. Еще несколько капель упали на пол.

Мальчишка бросился ко мне.

Он был очень проворен. Раньше чем я успела отреагировать, его зубы впились мне в руку. Я выругалась, отступила к стене и отшвырнула его. Вампиреныш закачался, стараясь устоять на ногах.

«Действуй, маленькая змейка, – торопливо прошептал мне Винсент. – Действуй. Сейчас она тебя атакует».

Я это знала. Эвелена приближалась, а мне не хватало быстроты движений.

Я услышала ее раньше, чем увидела. Повернувшись со скоростью, какую мне позволяло нынешнее состояние, я едва снова не ударилась спиной о стену, успев выхватить второй меч. Я ранила Эвелену в руку.

Она отступила и зашипела, скорчив гримасу. Эвелена явилась сюда с рапирой, похожей на рапиру Винсента. Наверняка это не было простым совпадением.

Я едва сумела отразить ее удар, как она сделала новый выпад.

Тело ощущалось наполовину разъединенным с разумом. Я не знала, как заставить крылья исчезнуть. Они только мешали нашему поединку, изменив баланс тела. Эвелена не была выдающейся воительницей, особенно по сравнению с теми, кто противостоял мне на Кеджари. Но силы у нее хватало и скорости тоже. Манерой сражения она удивительно напоминала манеру Винсента. Удары наносила умело, точно, с изяществом. Но ей мешала кровожадность. Каждая капля моей крови, падавшая на пол, сказывалась на действиях Эвелены.

Она была выше меня, но к росту противников я привыкла. Я парировала ее удар сверху и, увидев незащищенную часть тела, вторым мечом ударила ее в бок.

Эвелена зарычала и нанесла мне невероятно сильный удар. Я так и вдавилась в стену.

Меня обожгло болью. На мгновение зрение потеряло четкость. Когда же я снова его сосредоточила, лицо Эвелены находилось совсем рядом. Мы касались друг друга носами. У меня отчаянно дрожала рука, но я сумела оттолкнуть ее меч.

В таком положении я находилась сотни раз. Я могла бы воспользоваться ее замешательством, толкнуть к стене и ударить мечом прямо в сердце. Такое тоже бывало у меня часто. Мне очень нравилось само ощущение, поскольку в тот момент противники всегда думали, что одолели меня.

Однако такой маневр требовал изрядной телесной силы. Я не знала, справлюсь ли. Если нет, я дам ей шанс расправиться со мной.

Выбора у меня не было.

Я рискнула.

Собрав все силы, я с хриплым криком бросилась на Эвелену и толкнула ее. Мы поменялись местами. Теперь она находилась у стены. Она этого