Маруся Карасева - Долго и счастливо

   Прежде, чем ему успели ответить, со стороны двери раздался звук, подозрительно напоминающий деликатное покашливание.

   - Доброго дня всем, - сказал знакомый голос. - Может, я пока посторожу?

   Повернувшись, все четверо увидели стоящего в дверном проеме Бориса. В следующий миг Степан в своей обычной манере уже держал его за горло и, страшно кривясь лицом, шипел что-то невразумительное, но явно очень грозное, одновременно пытаясь отпихнуть Сандера, который бросился на помощь своему поданному. Василиса и Алена в два голоса требовали немедленно прекратить безобразие, и лишь сам Борис был спокоен. На его лице появилось выражение мрачной покорности - словно у коровы, которую доит ушлый деревенский вор.

   - Хватит! Прекратите! - Василисе наконец удалось докричаться до потерявшего человеческий облик отца. - Пап, ты обалдел, что ли? Это же Борис!

   - Он предатель! - прошипел Степан. - Бросил тебя в беде и переметнулся на сторону врага! А ты думал, что я не узнаю, да? - прищурившись, он посмотрел на Бориса. - А, гнида, а? Надеялся, небось, мне не донесут, что ты просил помощи у американского империалиста?

   - Американский империалист помог мне найти Василису, Степан Фомич! - попытался оправдаться обвиняемый. - А если б не он, кто знает, что бы с ней сталось!

   От ярости Степан зарычал, будто раненый зверь.

   - Но тебя-то это не оправдывает! Предатель! Да я тебя сейчас...

   - Хватит! - вдруг страшным голосом крикнула Василиса. Опыт управления собственным миром явно пошел ей на пользу в плане обретения командирского тона. Во всяком случае, окружающие были определенно впечатлены: отец даже на секунду ослабил хватку на шее Бориса. - Прекратите! Будете продолжать в том же духе -- уйду от вас обратно. И тогда деритесь тут, хоть поубивайте друг друга, мне все равно!

   Угроза неожиданно подействовала: Степан неохотно отпустил Бориса.

   - Ладно, живи пока, - сказал он, поправляя на себе одежду. Доброты в его взгляде, впрочем, не прибавилось.

   - Ну вот и отлично, - удовлетворенно кивнула Василиса. - Слушайте, ну отлично же получается! Можем сходить ко мне все вчетвером, а Борис побудет здесь и посторожит!

   - Нет... - начал было Степан, но Вася умоляюще сложила руки.

   - Ну пожалуйста, пап! - перебила она ему. - Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я так хочу показать вам с мамой, что умею! К тому же, нам нужно будет отнести якоря всем, кто у меня заперт, - ну, чтобы они тоже могли вернуться, - а Сандер один все не донесет.

   Все еще хмурый, Степан быстро взглянул на Алену в поисках поддержки, однако та лишь улыбнулась.

   - Ну давай же, Степа, решайся! - взволнованно сказала она. - Разве ты не хочешь снова почувствовать себя человеком?

Глава 18

   1

   Считается, что когда бог отворачивается от своего мира, -- неважно, по какой причине, - мир гибнет. Быть может, не сразу. Возможно, сначала мир даже не заметит, что его покинули -- будет продолжать жить и дышать, грешить и каяться. Но инерция не бесконечна. Однажды он обнаружит, что всевидящее око закрылось, солнце погасло, и больше не перед кем держать ответ. И тогда его гибель неминуема. Разве что дитя божества само станет богом и найдет себе другие занятия кроме саморазрушения.

   Однако в мире Василисы за время ее отсутствия не произошло ничего из ряда вон выходящего. Окаен был по прежнему теплым и ласковым, солнце -- ярким, а единороги -- бдительными. Что же касается людей, его населявших, то им на Василису было совершенно наплевать. В конце концов, это ведь не она их создала.

   Собрать их на главной площади оказалось непросто. За пару дней, прошедших с момента заселения, они уже, кажется, смирились и с меняющимся ландшафтам, и с пустотами, находящимися в тех местах, которые Вася так и не придумала, и с говорящими единорогами, охраняющими мир от захватчиков. Так что весть о том, что кто-то, кого они, возможно, даже не запомнили в лицо, хочет сказать им что-то, на что им не исключено что наплевать, не слишком их взволновала. Однако единороги были настойчивы в своих приглашениях, и не прошло и часа, как площадь наполнилась людьми.

   Посреди открытого пространства Василиса соорудила что-то вроде сцены, на которую ее добровольные помощники сложили мешки с вещами, принадлежавшими местным жителями. Для этого им пришлось повозиться: у некоторых в другом мире не осталось ни одного мелкого предмета, - во всяком случае, в пределах досягаемости, - и вампирам во главе с Василисой пришлось тащить за собой свитера и ботинки. Подготовка заняла почти полдня - некоторых пострадавших отвезли в другую больницу, а одного и вовсе не нашли.

   Когда наконец якоря были собраны, вампиры выжидающе посмотрели на Василису, пребывавшую в состоянии глубокой задумчивости. Собрание в ее палате оказалось более многолюдным, чем она ожидала: кроме Сандера, родителей и Бориса к ней присоединился Ида Багус, к тому моменту как раз закончивший обход пострадавших в аварии. За несколько минут приватной беседы пожилой хилер совершенно обаял Васю, однако проводником для ее друзей на этот раз стать отказался.

   - Ты должна сама проложить для них эту дорогу, - заявил он, таинственно улыбаясь. - Я не могу тебе подсказывать. Только помни: раз установленные правила будет очень сложно поменять.

   Вот почему Василиса замолчала - она продумывала ритуал, который должен был обеспечить ее гостям беспроблемный проход в васин мир и в то же время защитить от тех, кого она не хотела там видеть -- или могла однажды вдруг передумать приглашать.

   - Ладно, я решила, - серьезно сказала она наконец, оглядывая присутствующих. - Я должна вас пригласить. Это будет что-то вроде бессрочной визы. Если же моя граница закроется, ее просто нельзя будет пересечь - разве что вторгнуться на мою территорию силой. Впрочем, некоторым из вас уже известно, что из этого получается.

   Степан важно кивнул.

   - Правильно, детка, - одобрил он. - Никому не доверяй. Особенно своим парням, которые в любой момент могут стать бывшими.

   Сандер закатил глаза, однако промолчал. Он уже понял, во что ввязался, и, кажется, даже смирился с тем фактом, что васин отец теперь всегда будет проверять его на прочность.

   - Надеюсь, ты не обиделся, пап, - добавила Василиса. - Это ведь и вас с мамой тоже касается.

   Степан широко улыбнулся.

   - Да что ты, Васенька, какие обиды? Единоличную власть нельзя делить ни с кем. Достаточно лишь раз взглянуть в сторону демократии, и скоро в твоем государстве будет проходной двор. За примером далеко и ходить не надо...