Невозможная принцесса - Ольга Олеговна Пашнина

и взгляда вашего не достойна, чуть ли не валяться в ногах должна за милость! Несомненно, это веселая игра…

- Это не игра.

- Тогда что? Почему я должна стараться быть хорошей, зарабатывать право на новую жизнь, а судят меня те, кто за этими дверьми сейчас устраивают оргию, в которой нет даже права отказать тому, кто противен. Да, я не хороший человек. Но я хотя бы никого не убивала. И не играла с чужими судьбами. Извини, что не соответствую твоим ожиданиям, но я и не хочу. Возвращайся к Селин.

Самаэль долго, так долго, что я отвернулась, буравил меня взглядом. Часть меня надеялась, что он не уйдет. Что мое знание о смерти заставит его хоть что-то объяснить.

- Не уходи из дома. На улицах может быть небезопасно, прорехи все еще не шутка. Завтра поговорим.

А затем ушел. Из приоткрытых дверей в коридор хлынул свет, а затем все погрузилось во мрак. Из темных недр дома повеяло холодом. Мне вдруг захотелось оказаться где угодно, пусть даже среди толпы в зале, но не здесь, в полном одиночестве. Получить хотя бы иллюзию нужности.

Не уходить из дома? И куда мне идти? Сидеть возле дверей в ожидании, когда хозяева наиграются?

Словно услышав мои мысли, где-то в глубине дома пронесся уже знакомый шепот:

Найди меня, Аида…

Что-то из темноты зовет и шепчет? Дайте два!

Тыльной стороной ладони я смахнула набежавшие слезы, и осторожно двинулась в неизвестность. Кажется, в эту ночь в доме Вельзевула совсем не было ни слуг, ни других обитателей. Мои шаги гулким эхом отдавались в длинном коридоре.

Стены украшали пейзажи. Мне с трудом удавалось рассмотреть их в слабом-слабом свете, источников которого найти не удалось. Но даже в таком освещении я поняла: на полотнах неизвестные мне художники изобразили этот мир. Такой, каким он был до того, как магия превратила его в мрачное угнетающее место.

Красивый мир. Великолепный. С парящими островами и водопадами, с подводными садами, гигантскими лесами и невероятными цветочными долинами. Если Элизиум хоть вполовину похож на мир с этих картин – он стоит того, чтобы за него бороться.

Когда послышались шаги, сердце пропустило удар. Не знаю, какая опасность могла подстерегать в особняке Повелителя Мертвых, но даже мысль о том, что в двух шагах находились несколько сотен магически одаренных иных не придала мне уверенности. Все внутри кричало: беги!

Интуиция не подвела. Шок и другие эмоции заставили на время забыть об еще одном обитателе неприветливого темного мира. Дэваль, как оказалось, брезговал массовыми мероприятиями и решал проблему скуки более традиционным методом.

Пил.

Босой, в криво застегнутой рубашке и свободных штанах, с взъерошенными волосами, он едва стоял на ногах и держал в руках початую бутылку эссенции. При виде меня Дэваль остановился, с трудом сфокусировал взгляд, затем перевел его на двери в зал и криво усмехнулся.

- Наслаждаешься? Как прошло? Понравилось?

Еще одна мудрость отца: лучше потерять гордость и деньги, чем невинность и жизнь. «Неважно, что от тебя хотят, какие грязные словечки отпускают в твой адрес, свистят, улюлюкают или оскорбляют – уходи. Просто уходи как можно скорее, сливаясь с окружением, сделавшись незаметной. Ты готова заплатить здоровьем или жизнью за один-единственный акт воспитания какого-то уличного животного?».

Я была плохой ученицей.

- Ничего. Но твой брат читает нотации даже в самые неподходящие моменты.

То, как из голубых его глаза становятся почти черными, невероятное зрелище. Пугающее до мурашек по коже, но невероятное. Дэваль сделал ко мне несколько шагов.

«Уходи, Аида!», - словно наяву в голове прозвучал голос отца.

Но куда? Это его дом. Не мой.

И я осталась упрямо стоять. Дэваль был выше меня больше, чем на голову, и приходилось смотреть снизу вверх, что наверняка немного снижало эффект от моей дерзости и уверенности в себе.

- А ты почему не на празднике? Или старший братик не берет с собой в песочницу?

- Боялся, что встречу там тебя.

- Что-то тебе сегодня не везет.

Он наклонился ниже, так близко, что я почувствовала знакомый легкий винный аромат.

Кьянти. Его эссенция стала вином?

- Уходи… - с нажимом произнес он, и почему-то захотелось послушаться.

Но я не двинулась с места и не отвела взгляд. То ли из природной вредности, то ли Дэваль обладал какой-то магией, заставлявшей жертву замереть и почти не дышать в его присутствии. Его взгляд на миг помутнел, а затем сфокусировался у меня на губах. И прежде, чем я успела понять, что он собирается делать, наши губы встретились.

Сначала мимолетно, одним касанием, от которого сердце в груди странно дернулось. От возмущения, может, или злости, потому что Дэваль мог выбрать любой способ меня унизить, но остановился на этом. Он украл мой первый настоящий поцелуй. Не неловкие обжимания с парнями на школьном балу, а реальный, откровенный и взрослый поцелуй.

Он раздвинул языком мои губы, отобрал право дышать самостоятельно, жадно и грубо заставляя ответить. Пальцами свободной руки сжал волосы у меня на затылке, прижимая к себе, пресекая остатки сопротивления.

А потом, так же внезапно, как случился этот проклятый поцелуй, все прекратилось. Дэваль оторвался от моих губ, отстранился и поморщился с неприкрытым отвращением.

- Не надо было тебя спасать. Тебе бы понравилось среди них…

Я открыла было рот, чтобы примитивно и без изысков послать скотину как можно дальше, но парень пошатнулся, расхохотался и поднял бутылку. Сначала я подумала, Дэваль хочет глотнуть, но он, с трудом приняв устойчивое положение, наклонил бутылку прямо над моей головой – и холодная эссенция с запахом кьянти пролилась мне на волосы.

После поцелуя я думала, уже ничто не приведет меня в ступор, но это вновь случилось. Чувствуя, как жидкость стекает по волосам, лицу, маске, на грудь и платье, я едва дышала от захлестнувших ненависти и обиды.

Перед глазами, как видение, промелькнули картины ближайшего будущего: вот я разворачиваюсь и убегаю, чтобы найти туалет, блуждаю по мрачному холодному замку, пока без сил не опускаюсь на лестницу, и рыдаю до утра, когда насладившийся всеми удовольствиями групповых забав Самаэль вспомнит об оставленной подопечный.

«Но если драка неизбежна – бей первой», - говорил папа. А черед неделю сидел в кабинете у директора и оправдывался, что вовсе не учил дочь бить обзывавших ее мальчишек.

Он забыл об одном нюансе. Когда бьешь первой, любая драка превращается из возможной в неизбежную.