Право на любовь - Екатерина Руслановна Кариди

class="p1">- Поздно уже, ночь, - Лектион огляделся вокруг. - Давай я провожу тебя? Все равно  тут не разобраться без Адриана.

Короткое время Максимилиан колебался, потом выдавил улыбку:

- Да, пожалуй.

Портал в одно мгновение доставил их в личные покои императора. Лектион провел его до кабинета. И посоветовал:

- Выпей вина со специями, дядя, и сразу ложись спать. Хорошо помогает от ломоты в костях. А я, - он патетически вздохнул, - отправлюсь разбираться, что там намудрил наш эмиссар.

Сейчас они разговаривали как раньше. Теплый доверительный тон, шутки. Просто дядя и племянник. Усыпить бдительность. Лектион тоже прекрасно умел притворяться, когда надо.

- Надеюсь, ты сможешь навести порядок. Я в тебя верю, мой мальчик, - «милостиво» напутствовал его император.

- Я постараюсь, дядя, - проговорил он с многозначительной усмешкой.

Поклонился и вышел.

Ему удалось убедить императора в своей лояльности. На то короткое время, что им нужно, это его сдержит. Дальше - видно будет. Глава тайной канцелярии дошел до края террасы и на мгновение замер на краю.

А в следующий миг он уже на быстрых крыльях несся к гробнице.

Туда, где его ждал Адриан.

Потому что сейчас начнется самое главное.

***

Темное, мрачное место, каменные двери, дышащие какой-то непонятной древней магией. Как будто там заперто какое-то неведомое зло... Да еще связанный Фарьяб рядом. Ситуация просто один в один напоминала Виолетте фильмы ужасов, виденные в прошлой жизни.  

А когда Адриан вставил этот металлический предмет в фигурную прорезь и начало происходить что-то непонятное, это впечатление только усилилось.  Летта невольно оглянулась на связанного Фарьяба, и первое, что ей пришло в голову, - его принесут в жертву.

Чеееерт...

Он, конечно, мерзавец, и она сама мечтала с ним расправиться, но это было как-то слишком. Не укладывалось в ее сознании. И ей не хотелось верить, что генерал на такое способен.

- Что это за место? - спросила она тихо. - Что мы здесь делаем?

Адриан стоял перед каменной дверью, там творилась какая-то магия. От его рук отходили сполохи тьмы и сливались с ней. Летта думала, он не услышит, но тот сразу ответил, не прерывая своего занятия:

- Это гробница моего отца.

С каменными дверями что-то происходило, вокруг клубилась тьма. Потом Адриан достал металлический предмет из углубления и надел на палец. Кольцо! Это было большое фигурное кольцо-дракон. Очевидно, оно служило ключом, потому что тяжеленные каменные полотна стали расходиться.

Это было жутко. Летта невольно передернулась. Потом покосилась на Фарьяба и, стараясь не показать своего состояния, спросила:

- А с ним что будем делать?

Генерал обернулся, взглянул на него, как если бы это был мешок картошки, и сказал:

- В принципе, он нам не нужен, но как прикрытие еще может пригодиться.

- А... - Летта кивнула, у нее отлегло от сердца.

А генерал уставился на нее со странной хитрецой во взгляде и спросил:

- Должен ли я считать, что ты волновалась обо мне?

Как ее выводила из себя его манера все вышучивать! Однако она честно сказала:

- Да.

Мужчина внезапно оказался рядом и замер, глядя в ее глаза. А потом медленно поднес к губам ее руку, поцеловал и проговорил:

- Спасибо, что веришь в меня.

Больше ничего сказать не успел. Двери открылись, и Адриан шагнул внутрь. А она...

Как он умудрялся все время выводить ее на эмоции?! Все время в крайности. Все время расшатывал ментальную стену, которой она себя окружила, незаметно пробирался под кожу. Что уж. Уже пробрался.

Она вздохнула и ступила за порог следом за ним.

Там было темно. Но вот Адриан огляделся и зажег небольшой масляный светильник у входа, и от него огонь побежал по желобку, зажигая светильники дальше. Зал гробницы оказался просто огромным. Когда зажглись все светильники по периметру, стало видно зал. Прежде всего бросались в глаза высокие штандарты. Их тут было два, и каменные постаменты под каждым. На них лежали мертвые драконы. Их огромные тела не умещались на постаментах, а свешивались вниз. На пол.

И это было так удивительно и странно, ведь постаменты явно были рассчитаны на размер людей, что у Летты вырвалось:

- А почему они в таком виде?

Выпалила, и только тогда сообразила, что вопрос мог задеть его чувства.

- Прости, - пробормотала она. - Я не хотела.

- Ничего.

Адриан медленно прошел вперед и у постаментов остановился.

- Мой отец, а это дядя Иктин, - негромко проговорил он, показывая на мертвых драконов, потом обернулся к ней. - А в таком виде они, потому что их убили.

Мороз по коже. Летта застыла, закрыв ладонью рот.

- Убил тот, кому доверяли настолько, что подпустили к себе слишком близко. Вот, посмотри, - он показал на голубоватый налет и странные язвы, которыми была покрыта их кожа. - Это особый яд. Они умирали мучительно и долго, и обращение произошло уже в бессознательном состоянии, потому что драконья форма сильнее.

Его голос был спокоен, и внешне Адриан ничем себя не выдал, но она же видела, чего это ему стоит. Летта подошла и встала рядом, ей хотелось поддержать его. А мужчина крепко сжал ее руку и переплел пальцы со своими.

- Ты знаешь, кто это сделал? - спросила она.

Генерал кивнул и собирался еще что-то сказать, но не успел. Снаружи послышались твердые мужские шаги, в зал вошел Лектион, а следом за ним Сайлас.

В первый момент Летта, конечно, напряглась. Потому что, едва услышав посторонний звук, генерал тут же развернулся к входу, а ее втолкнул в проход между двумя мертвыми драконами и шикнул:

- Не высовывайся!

Как ее подкупала эта его собственническая, типично мужская забота... И в то же время ей хотелось сказать ему, что она не нежный цветочек и сама способна постоять за себя. Но, увидев брата, генерал успокоился, а появление Сайласа и вовсе разрядило обстановку. Летта была рада видеть своего стража живым и невредимым.

А вот Глава тайной канцелярии сначала замер на пороге, потом стремительно приблизился к постаментам и застыл, глядя на мертвых драконов.  Он, казалось, светился от напряжения, кулаки сжимались и разжимались. Наконец Лектион повернулся к ним, по лицу катились слезы. Он сказал только:

- Жаль, что я не знал об этом раньше.

Повисло глухое молчание. А он уже подавил все чувства, резко провел ладонью по лицу и стал четко докладывать:

- На острове трое моих и из твоих - Эйрит. Остальные