Психо-Стая - Ленор Роузвуд

на его лбу. В его горле зарождается тихий рык, едва слышный за хриплым дыханием. Но он есть. Первый признак узнавания, пробивающийся сквозь пелену бешенства.

Я продолжаю своё нежное исследование, спускаясь руками ниже. По кубикам пресса, к выступающим тазовым костям. Он уже наполовину возбужден от остатков адреналина и моего бедра, прижатого к бугру в его штанах.

Когда мои пальцы касаются пояса его штанов, он замирает окончательно. Кажется, даже его дыхание остановилось — он ждет, что я сделаю дальше. Я медлю.

— Можно?.. — тихо спрашиваю я. Он просто смотрит на меня этими пронзительными голубыми глазами.

Медленно, очень медленно я веду рукой ниже. Он вздрагивает, когда я касаюсь его естества через ткань; резкий, рычащий выдох вырывается у него, пока он дрожит под моей рукой, а дыхание становится коротким и рваным. Его бедра слегка подаются вверх, ища более плотного контакта.

Я обхватываю его ладонью прямо через штаны. Он такой огромный, ткань натянута до предела. Глухой рокот зарождается в его груди, когда я начинаю ласкать его. Это еще не рычание, но уже и не мурлыканье. Что-то среднее, вибрирующее через всё мое тело там, где мы прижаты друг к другу.

— Вот так, — нежно подбадриваю я. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Он вскидывается навстречу моей руке, жаждая трения. Я чувствую, как он становится тверже с каждой секундой, пульсируя под ладонью. Его дыхание становится всё более тяжелым.

Я наклоняюсь, осыпая мягкими поцелуями его челюсть. Прохожусь по шрамам на щеках. Поднимаюсь к ушной раковине. Он изо всех сил пытается сохранить контроль, пытается не навредить мне. Я должна показать ему, что всё в порядке. Что я не боюсь.

Дрожащими пальцами я тяну за пояс его штанов. Рычание Призрака усиливается, звук отдается эхом по всей пещере. Но я не отстраняюсь. Я уже чувствую разницу между его яростью и его голодом. Вместо этого я прижимаюсь теснее, утыкаясь носом в его шею, пока стаскиваю ткань ниже.

— Тсс, — шепчу я, касаясь губами его кожи.

Его член вырывается на свободу, уже твердый и влажный. Я обхватываю его рукой, поражаясь тому, какой он горячий. Невероятно большой. Я начинаю медленно, осторожно ласкать его. Он хрипло дышит, грудь под моими руками ходит ходуном. Напряжение в каждой мышце очевидно. Как и то, с каким трудом он борется с инстинктом наброситься на альф, которые его удерживают. Одно неверное движение — и может случиться что угодно.

— Что ты делаешь? — настороженно рычит Тэйн. Призрак издает новый оскал на звук его голоса и резко поворачивается в сторону Тэйна, его острые зубы блестят, как кинжалы.

Мне нужно отвлечь его, пока он снова не сорвался.

Без колебаний я соскальзываю ниже, устраиваясь между его мускулистыми бедрами. Его рык вибрирует во мне, когда я обхватываю основание его члена. Я наклоняюсь и провожу языком по всей длине, прослеживая выступающие вены. Его вкус взрывается во рту — мускусный, первобытный.

Я вскидываю взгляд и вижу, как Тэйн и Валек с трудом удерживают руки Призрака. Чума замер рядом со вторым шприцем наготове. Но горящие голубые глаза Призрака теперь прикованы только ко мне, когда я беру головку его члена в рот.

Растяжение ощутимое. Он такой огромный, что челюсть начинает ныть, пока я пытаюсь вместить его объем. Но я полна решимости отвлечь его. Вернуть его к самому себе. Я втягиваю щеки и сильно сосу, вызывая сдавленный рык из самой глубины его груди.

— Вот так, — бормочет Чума откуда-то сверху. — Держи его внимание.

Рычание Призрака снова приобретает агрессивные нотки. Я бросаю на Чуму уничтожающий взгляд, и он замолкает.

Я стараюсь игнорировать остальных, концентрируясь исключительно на Призраке. На том, как его мышцы подергиваются под моими руками. На соленом вкусе предэякулята. Я продвигаюсь по его стволу дюйм за мучительным дюймом, расслабляя горло, чтобы принять его глубже, и хватаюсь за его бедра для опоры.

Призрак борется с хваткой Тэйна и Валека, его бедра дергаются вверх. На мгновение я пугаюсь, что подавлюсь, но тут появляется Виски — его огромные ладони прижимают бедра Призрака к земле.

Призрак яростно рычит на Виски, но звук обрывается сдавленным стоном, когда я сглатываю, принимая его в себя. Его член пульсирует на моем языке; я двигаю головой, заглатывая его чуть глубже с каждым разом. Слюна скапливается во рту, стекает по подбородку, пока я борюсь с его размерами.

Я слегка отстраняюсь, и его член выскальзывает из моего рта с непристойным влажным хлопком.

— Ты такой молодец, — хвалю я его охрипшим голосом. — Такой хороший альфа для меня.

Я снова ныряю вниз. На этот раз мне удается заглотить его до самого края узла; он упирается мне в заднюю стенку горла. Призрак издает звук, которого я никогда раньше не слышала — что-то среднее между ревом и стоном.

Я сосредотачиваюсь на тяжести его плоти на моем языке. На том, как его пульс участился под моими пальцами у основания, под самым разбухшим узлом. Я двигаю головой быстрее, втягивая щеки, стараясь высосать его до последней капли.

Он близко. Совсем близко.

Сдавленный рев рвется из груди Призрака, когда его голвка снова ударяется в мое горло. Мне приходится бороться с собой, чтобы не задохнуться от той невероятной толщины, которой он набивает мой рот. Всё его тело каменеет, каждая мышца застывает в напряжении, пока он балансирует на самом краю.

Моя вторая рука вцепляется в его мощное бедро, пока я двигаю головой всё быстрее, принимая его до самого предела своих возможностей. Из-за напряжения в уголках глаз покалывают слезы, но я не останавливаюсь. Не остановлюсь, пока не почувствую, что действительно начинаю задыхаться.

Я немного отстраняюсь, позволяя лишь головке покоиться на моем языке. Мои глаза прикованы к его глазам, пока я очерчиваю языком чувствительный вверх. Дрожь пробегает по его массивному телу, глаза закатываются, и он бессильно оседает в руках других альф.

Моя ладонь крепче обхватывает основание его ствола — пальцы могут лишь частично обхватить такой объем. Я чувствую, как его узел начинает разбухать, горячий и настойчивый под моей кожей. Я никак не смогу позволить ему сцепиться с моим ртом — разве что ценой вывиха челюсти. Но это не значит, что я не могу вылизывать края его узла, вырывая у него новые сдавленные рыки.

Я смотрю на него снизу вверх: его голова откинута назад, обнажая шрамированное горло. Пот блестит на коже в тусклом свете, подчеркивая каждый шрам и вздувшуюся вену. Он выглядит как дикий бог, едва втиснутый в человеческую форму.

Движение