Попаданка в деле, старушка в теле! - Елена Смертная

подошедший к горлу ком. – Но… но с каждым железным стуком смыкающихся ножниц, с каждой падающей на пол прядью начинало казаться, словно меня не стригут, а морально раздевают. Снимают с меня гордость, а я ничего не могу поделать. И теперь я должна буду ходить голой, пока все будут смотреть и смеяться, ведь знают, что я якобы заслужила это унижение.

Послышался надрывистый всхлип. Я ощутила, как и у меня самой от таких слов на глазах появляются слезы. Какие всё же варварские методы воспитания в этой академии.

Я не сдержалась и обняла Корнелию. Меня поддержала Барбара, крепко обнимая подругу поверх моих рук. Эдель же накрыла ладони Корни своими теплыми ладошками и положила поверх них голову.

— Не переживай. Вот увидишь, мы найдем способ провести тебя на бал, – заговорила я, не отрываясь от подруги. – Твой талант огромен, и ты обязательно найдешь в этом мире место, где сможешь проявить его в полной мере. Я уверена.

— И твои уши с хвостом невероятно идут тебе, – ободряюще защебетала Эдель, которая уже и сама была в слезах, но старалась улыбаться. Она обняла ноги подруги, подхватывая в объятия и длинный хвост.

— Твоя звериная сущность – это часть тебя, – Барбара с заботой старшей сестры погладила Корни по голове. – Мы любим тебя именно такой. Только глупец будет думать предосудительно твоём таланте из-за ушей и хвоста. Подобные невежи и сами не заслуживают твоего внимания.

— А с волосами я помогу! – ещё шире заулыбалась Эди. – Вот увидишь, мы сделаем тебе аккуратную и милую стрижку!

Чем больше мы говорили, тем сильнее сжималась Корнелия, словно старалась спрятать от нас свою слабость. Я обняла её ещё крепче.

— Ничего, поплачь, – шепнула совсем тихо-тихо. – Сегодня поплачем, а завтра будем бороться с новыми силами.

Корнелия лишь громче всхлипнула в ответ. Она перешла последний рубеж самообладания и напускного спокойствия, который сталась удерживать, чтобы и дальше казаться сильной. Маска лисьей хладнокровности спала, и Корни дала себе право искренне, не прячась, расплакаться от той обиды, что её мучила.

Эдель тихонько заплакала вслед за подругой, но всё равно старалась тоскливо улыбаться. Барбара в какой-то момент отвернулась и быстро утерла глаза. Я смотрела на волосы Корнелии и еле-еле сдерживалась, чтобы не присоединиться к общей печали.

— У-у-у, пойду строить плот из колыбели, – протянул Пряня и ловко запрыгнул в кроватку к Гретте. – Караул, капитан, за бортом потоп! – провозгласил он, обращаясь к малышке.

Я ужалила кота недовольным взглядом, но Корнелия вдруг рвано и нервно посмеялась. После она вновь всхлипнула. Но раз её способен рассмешить столь глупый кошачий юмор, не всё потеряно!

Мы просидели в таком положении не один десяток минут. Однако хоть сейчас все мы позволили себе проявить слабость и поплакать, каждая из нас знала: начнётся новый день, и мы обязательно продолжим дальше работать и трудиться столь же упорно, как и раньше. А может, даже больше! И никакая леди Купрье с её проклятыми ножницами или презрение других факультетов нам не помешают…

Глава 41. Тайна подвала

Я стояла в главном зале будущего кафетерия. Эта комната невероятно преобразилась. Почти всё было готово. От столиков со стульями веяло приятным запахом свежей древесины. Лавка со стеклянными витринами была начищена до блеска. Я закрыла глаза и представила, как совсем скоро это место наполнится ароматом выпечки и приятным гулом гостей.

Но пока тишину нарушил лишь звук открывающейся двери и гул ливня. На пороге показалась Барбара.

— Наслаждаешься видом после тяжелого дня? – с улыбкой спросила бойкая подруга.

— Да. Даже не верится, что мы так много смогли сделать своими руками.

— Ну, дело даёт плоды, – Барба закрыла за собой дверь, дабы озверевший ветер не продул нас. – У нас в «бригаде» уже более десяти постоянных девушек. И всё чаще заглядывают новички. Да и магия у них потихоньку развивается. Идея с принцем на лавочке оказалась отличной. Я иногда вижу, как мимо проходят девицы с прочих факультетов и покусывают губы. Мол, хотелось бы присоединиться, да гордость не позволяет.

Я улыбнулась.

— Да, это радует. А ты от Корнелии, верно? Как она?

— Ты же знаешь нашу бойкую лису, – Барбара отставила в сторону мокрый зонт и поравнялась со мной. – Словно и не грустила вовсе. Работает в поте лица. Ей очень понравилось твоё предложение насчёт бала, поэтому сейчас она не смыкает глаз. Только шьёт и колдует.

Я не сдержала смешка. Через пару дней после случившегося с Корни я предложила авантюру, которая повергла в шок даже её. Однако лисица, которая была жутко зла на леди Купрье и уже подумывала сама уйти из академии, решила, что терять нечего, и согласилась.

— Надеюсь, из этого выйдет отличное шоу, которое сполна привлечет внимание к нашей рукодельнице.

— Да, вот только где ты найдешь так много желающих рискнуть своими волосами? – Барбара задумчиво нахмурилась и скрестила руки на груди. – Мы-то с Эдель тебя поддержим, но для эффекта нужно ещё человек пять-семь.

Я прошла к деревянной стойке и провела по ней ладонью. Приятно ощущать новизну мебели там, где ещё недавно даже дыры в крыше не были залатаны.

— Уверена, в умах наших союзниц уже начали зреть мысли о том, что здешние правила очень жестоки к женщинам. Я хочу в один из ближайших вечеров провести полноценное торжество и вручить им белые галстуки. Там и предложу поучаствовать в бальной диверсии.

— К слову о диверсиях. Ты рассказывала, что обращалась к доктору Арону насчёт занятий по врачеванию. Он что-нибудь ответил?

Я вздохнула.

— Он пытался намекнуть леди Купрье о введении в расписание подобных уроков на официальной основе, но она пресекла эту идею на корню. Единственный выход – проводить занятия тайно, где-то в общежитии. Но доктор сказал, что ему нужно ещё время подумать. Он всё решит в ближайшие дни.

— Если нужно просторное помещение, мы можем заниматься здесь. Вероятно, придется делать это по ночам.

— По ночам? – я удивлённо взглянула на Барбару.

— Ну а как иначе? Если Арона застукают за чем-то подобным, он не просто лишится места в академии, но и его репутация может быть испорчена. Я думаю, рассказывать о таком можно будет лишь тогда, когда девушки и правда преуспеют во врачебном деле. Иначе обществу это покажется лишь глупостью,