Случайная жена ректора, или Алхимическая лавка попаданки - Марина Ружанская

кожаном доспехе, который не сковывал движения, сообщил, что его прислал Барг, по старой дружбе. И предложил поставлять магические ингредиенты в обмен на скидку на ведьмачьи зелья. Торговались мы почти десять минут, но к общему удовольствию договор был заключен.

— Четыре заказа только за это утро! — радовалась я, складывая в шкатулку аванс за заказы. — Видишь, Яшка, проживем и без ректора с его подачками.

Следующие несколько часов я провела в лаборатории. Растворяя, нагревая, выделяя компоненты или, наоборот, смешивая. Яшка привычно дрых на своем любимом месте, изредка поглядывая за мной А вот Хани неожиданно оказалась очень смышленой и полезной. Она быстро запомнила расположение ингредиентов и инструментов и через пару часов уже могла мне помогать как заправский подмастерье.

Прервалась я уже далеко за полдень, сообразив, что работа-работой, но ребенка нужно покормить. Кот тоже уже полчаса как намекал на обед, притворяясь умирающим от голода.

Не успела я разлить по тарелкам ароматный куриный бульон, как в дверь вновь забарабанили. Это оказались те же студенты, для которых я делала зелье защиты от стихий.

— Госпожа, алхимик! — едва не плача сказал один из парней. — То зелье, что вы нам сделали…

— И что с ним?

Молодежь переглянулась и вперед выступил долговязый шатен в круглых очках. Помялся и пояснил:

— Дело в том, что оно защищает не только от основных стихий, но и от пятой… Магии эфира.

— Вот-вот, — добила меня та самая языкастая брюнетка. — И теперь саэра Лифшиц требует объяснить как мы сделали такое зелье.

— Так это… чего нам сказать преподу? — настырно повторил вопрос парень в очках, нервно поправляя дужки за смешными оттопыренными ушами.

— Сказать, что в зелье добавлено два грамма порошка толченого грозового камня, — раздался неожиданно знакомый ворчливый голос.

Сердце стукнуло раз-другой и замерло.

Не может быть⁈

Студенты расступились, оглядываясь назад и я увидела за их спинами… мастера Шарля Вингольда!

В шляпе-котелке, старом потрепанном костюме из коричневого твида, один рукав которого был подрезан под плечо. У ног старинная, видавшая виды ковровая сумка.

Дедуля выглядел уставшим с дороги, но его глаза лучились удовольствием, а в уголках собрались знакомые смешливые морщинки.

— Зелье защиты от стихий всегда так и делалось: от всех пяти стихий разом, — продолжал выговаривать адептам мастер. — А вы сами, балбесы, когда делали заказ, уточняли, что вам нужен усеченный вариант, а⁈ Ну так кто вам виноват? Мысли тут читать никто не умеет.

Я смущенно потупилась на последнюю фразу, а студенты виновато засуетились и сбежали от греха подальше. Зато на крыльцо выскочил Яшка. Мяукнул, вытаращил глаза и, задрав хвост, ломанулся к старому хозяину, наворачивая круги вокруг его ног и мурлыкая на разные лады.

Впрочем, я не отставала.

— Дедуля Шарль! — я бросилась обнимать такого родного для меня человека, которым успел стать в этом мире для меня мастер, и всхлипнула. — Как?.. Как вы тут оказались⁈

— Как-как?.. — пробурчал алхимик. — Гончар наш Дюк, помнишь его? На ярмарку ехал в Глиртон, ну я к нему напросился по дороге. А на большаке сошел и там с попутными торговцами добирался. Охо-хо…

— Да я же не про это. Зачем? Это же далеко, а с вашим здоровьем…

— Ну-ка, цыц! — прикрикнул дедуля. — Здоровье у меня ого еще какое! А тут вон дел сколько. Буду помогать тебе, чем смогу, конечно. Да и заскучал я что-то.

«И кому-то же надо от такой красавицы здешних драконов отгонять, — мысленно проворчал Шарль. — А то знаю я их. Глазом моргнуть не успеешь, как уже загребли и окольцевали. А в Лавке работать тогда кто будет?»

Я покраснела и потупившись сказала:

— Ой, вот кстати об этом…

— О чем?

— О драконах… Вы знаете ректора Академии Нейтана Ридара?

— Нет, девочка, — вздохнул мастер. — Я ж тут десять лет не появлялся. Герцога уже без меня назначили.

— В общем, так получилось… что он поставил мне брачную метку.

— Что-о-о⁈ Да я его в драконью колбасу сверну! — рявкнул алхимик. Потом, видимо, мысленно сравнил несравнимое и поправился. — В перегонный куб запихаю, расщеплю, поджарю на горелке и… и!

— Ну да, но он сам об этом не знает, — прервала я страшные угрозы в адрес Его Светлости. — Честное слово.

— Опять магией эфира баловалась⁈ — сурово вопросил дедуля Шарль, сдвигая густые кустистые брови.

— Ага, — покаялась я.

— Случайно, конечно же.

— Ага…

— Ну что ж ты будешь делать? — покачал головой Шарль.

— М-м-м… обедать? — предложила я. И подхватив одну единственную дорожную сумку, потащила ее в дом. СЛедом за мной направился и мастер с домовым.

— Хани, иди сюда! — крикнула я и из лаборатории выскочила моя юная помощница. — Познакомься. Это дедушка Шарль — самый лучший алхимик Таласа.

— Еще одна девочка? — расплылся в широкой улыбке мастер Вингольд и неловко погладил единственной рукой рыжие кудряшки.

— И не только, — я заметила в окно, как по дорожке к нам направляется бабуля Эльжбета с фирменным пирогом в руках. — Кажется, сегодня у нас будет гостей полон дом.

Шарль Вингольд моментально вписался в жизнь Алхимической лавки, словно так и должно было быть изначально. Хотя почему «словно»? Именно так и было правильно.

Мастер активно взялся воспитывать меня, Хани и кота за компанию. Буквально за пару дней он навел в доме почти армейский порядок. Придирчиво проверял пыль под диваном, снимал пробу с яшиных кастрюль и практически ночевал в лаборатории, дотошно проверяя мою работу. Накосячить с таким контролем было почти нереально.

Разве что с тетушкой Бетти у них пока явно было все сложно и непонятно. Увидев друг друга они буквально оторопели, а после засмущались как юные влюбленные, застуканные родителями в амбаре за поцелуями.

С того дня у нас буквально не переводились пирожки тетушки Эльжбеты, а дедуля Шарль каждое утро начинал с тщательного бритья и дотошного выбора камзола. Но пока что дело дальше традиционного пожелания «доброго утро» не заходило.

Как дети, честное слово!

Хотя чья бы корова мычала. Прошло почти пять дней с того злополучного ужина и с того момента, как мы в последний раз виделись с Нейтом. К моей радости и ужасу одновременно больше о ректоре не было ни слуху ни духу. Хотя первые два дня я без конца