Мой влюбленный адмирал - Ольга Сергеевна Шерстобитова

class="p1">Рашхан исчез в беспроглядном мраке, и я осталась совсем одна. Наверное, стоило бояться именно этого, – своей беззащитности и скорой смерти, если Рашхан сейчас не справится, но я боялась только за моего адмирала. За мужчину, который спокойно, как и всегда, делал свою работу – на данный момент спасал целую планету от гибели. За мужчину, в котором столько смелости и отваги, столько внутренней силы, что единственное, что я могу – лишь бесконечно этим восхищаться. За мужчину, без которого все для меня теряет смысл.

И да, я верю, что он вернется ко мне из любой тьмы. Мужчина, пообещавший невозможное. Опасный до дрожи. И способный любить, как никто во Вселенной.

Я не знаю, сколько так стояла, вглядываясь в беспросветную тьму, пока она вдруг не начала рассеиваться, и шагах в десяти от меня я не увидела Рашхана.

Я прикусила губу практически до крови, заставляя себя оставаться на месте и ждать, пока тьма не исчезнет окончательно и бесповоротно, оставляя после себя только черную землю и серое небо над головой.

Я сняла щит в тот момент, когда Рашхан пошатнулся и рухнул, как подкошенный, на землю. Я рванула к нему из последних сил, споткнулась и упала, снова вскочила и, наконец-таки, через целую вечность оказалась рядом.

Осторожно перевернула, отмечая, что руки у него сжаты в кулаки, а в глазах клубится тьма. Жуткая и вымораживающая до костей, заставляющая крик замирать где-то в горле.

– Рашхан, – позвала я, но он не услышал.

Сейчас его не было здесь, он был там – в той тьме, что поглощала его, выжигая изнутри.

Что же мне делать? Как ему помочь? Как же его спасти? В этот момент я ощущала себя настолько беспомощной!

Я не могу его потерять! Только не сейчас, когда мы обрели друг друга и вместе сделали невозможное – спасли этот мир.

Тьма в глазах Рашхана вдруг поменяла оттенок, взгляд моего мужчины теперь стал совсем ледяным. В руках вспыхнула сила, но он неимоверным усилием подавил ее, не выпуская наружу.

Он борется и не сдается, но одному ему, подошедшему к грани так близко, не справиться.

Я подавила оглушающую меня до этого панику, вспоминая все, что знала о тьме Рашхана. Он недавно велел, чтобы не вглядывалась в нее, сказал, опасно для разума. Меня тогда поглощал страх, и тьма увеличивала его. Но ведь и на него, моего мужчину, эта сила действует так же.

Я заглянула в его обсидиановые глаза, а после наклонилась и поцеловала, стараясь всем своим существом передать мою безграничную любовь к нему и поделиться внутренним светом, в котором Рашхан сейчас так нуждался.

– Возвращайся, мой адмирал, ты обещал мне, – прошептала и снова нашла его губы, желанные и родные.

Наверное, я сумасшедшая, раз целую его именно сейчас, но как еще, если не своими поцелуями и прикосновениями, вернуть его?

– Возвращайся, Рашхан, я так сильно тебя люблю!

– Я тебя тоже, мой свет, – прохрипел он, и тьма в его глазах сменилась на ненормально яркую голубизну.

– Рашхан! Ты здесь, со мной! – я обняла его крепче, наконец, осознав, что он пришел в себя, оплела руками и ногами, беспорядочно целуя и не желая отпускать ни на мгновение.

– Я до последнего вздоха с тобой, Ева, – напомнил он, с явным трудом поглаживая мои волосы. – Не плачь, пожалуйста.

Он потянулся рукой, пальцами смахнул слезы, которые катились по моим щекам. Сдержаться в такую минуту я просто не смогла.

В этот момент откат, которому я так долго сопротивлялась, настиг меня, и я почувствовала, как теряю сознание.

Глава двадцать четвертая

Рашхан Рейес

Ева рядом. Это было первое ощущение, когда я пришел в себя. Мне даже не требовалось смотреть, чтобы знать, что это именно она, моя женщина. Ее тепло невозможно перепутать ни с каким другим.

Но я все же сделал глубокий вдох, открыл глаза и посмотрел на нее, желая убедиться, что с Евой сейчас все хорошо. Мало ли что там мне сказали несколько часов назад целители, ситуация могла уже и поменяться.

Ева спала. Расслабленная, сопящая в мое плечо, со спутанными волосами. Живая и невредимая. Это стало безумным облегчением. Я коснулся ее щеки, провел по бархатной коже пальцами. От невыносимой нежности и любви бешено зашлось сердце, и по венам горела кровь.

Что она со мной сделала? Я в который раз с момента, как Ева появилась в моей жизни, задавал себе этот вопрос и впервые нашел на него верный ответ. Ева вернула меня не только из тьмы. Она вернула меня настоящего. И потерять ее, невозможно хрупкую и желанную до потери чувства реальности, страшнее той темной бездны, из которой я только-только вернулся.

И с того момента так и не впустил ее из рук. Ни когда мы оказались во флаере, прибывшим нам на помощь, ни когда вошел в целительский корпус и нас обследовали, ни когда проваливался в сон. Не смог.

На мои воспоминания о случившемся в аномальной зоне во всем теле разом отозвалась сила. Я привычно сдержал ее. Откат все еще бил зло и наотмашь, и сейчас лишь Ева одним своим присутствием уменьшала его и давала нормально дышать, но я был уверен, скоро он исчезнет.

Несколько минут я просто лежал в тишине, смотря на Еву. Знал уже, что планету мы спасли, выстояли, и это было главным, все последние новости могли еще немного подождать.

Дверь в палату, где мы находились, неожиданно открылась, показался целитель.

– Добрый вечер, адмирал Рейес. Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовался он.

– Вполне сносно, – отозвался я, бросая взгляд на Еву.

Целитель подошел к сенсорной панели, где фиксировались показатели, какое-то время проверил их.

– У нары Евы тоже все хорошо. Скоро ваша невеста должна проснуться. Не волнуйтесь, адмирал, – мягко сказал он.

Я приподнял брови. Пожалуй, впервые за всю мою жизнь мне сказал «не волнуйтесь» едва знакомый ариат. И хватило же на это смелости! Неужели так переживает, что моя тьма все здесь разнесет? Но как-то его поведение об этом не говорит.

Странно…

– Пока ждете пробуждения нары Евы, желаете перекусить? Моя жена для вас испекла пирог. Надеюсь, вы любите яблочный, адмирал Рейес?

Я уставился на целителя во все глаза, опасаясь, что ослышался. Мужчина, на которого не могла сейчас не действовать моя сила и не будить его страхи, не пытался сбежать и терпеливо ждал ответа. Я кивнул. Прислушался к тьме внутри себя. Может, что-то со способностью случилось, а я не заметил? Но тьма отзывалась привычно, откат же уже практически сошел на нет.

Целитель тем временем отдал распоряжение принести мне еду, а после положил на тумбочку рядом со мной самую простую модель лиара. Затем он коротко попрощался и вышел.

Я потянулся за лиаром, набрал Нарана и замер, увидев вдруг вдоль стены вазы с цветами.

– Вопрос, что происходит, у тебя прямо написан на лице, адмирал, – раздался голос одного из правителей Ариаты.

Я перевел на него взгляд. В отличие от меня, он успел принять душ и переодеться, и казался вполне собранным и спокойным. На заднем фоне Эльза разговаривала с Риком и Тайгеттой, и я ни капли не удивился, что они рядом с Нараном.

– Если коротко, то все неплохо, Рашхан, – не дождавшись моего ответа, сказал он. – Механизмы вместе с осколками метеоритов уничтожены, аномальные