С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– Думаете?
– Вы ничего не теряете.
– Я тут здоровье потеряю, пока разберусь, – проворчал он, тоскливым взглядом обозрев творившийся беспорядок, и посмотрел на письмо в руке: – Кстати, это вам. Прислала мадам Вайри.
Нахмурившись, я забрала конверт и кое-как вскрыла – сургуч намертво прилип к бумаге. Хозяйка агентства по найму прислуги написала, что хочет завтра заглянуть в замок с визитом. Видимо, очень стало любопытно, как мы справились с наплывом работников без помощи профессионала. Или по округе уже поползли неприятные слухи, что в замке действительно творится чертовщина.
– Хэлл, а когда пришло письмо? – уточнила я.
– Со вчерашнего дня лежало в почтовой шкатулке, – признался он. – Но в замок сначала приехали люди, а потом хозяин взбесился. Я не проверил корреспонденцию.
– Который сейчас час?
Выходило, что мадам, если она не страдала отсутствием пунктуальности, уже была где-то на подъезде к замку, а то и вовсе выгружалась из экипажа.
В холле мы появились одновременно. Я пыталась со скоростью горной лани преодолеть расстояние от библиотечной башни к общей гостиной, когда Вернон, утепленный душегрейкой прямо поверх форменного камзола, открыл для визитерши входную дверь.
Теплый воздух и солнечный свет хлынули в мрачный холл и внесли мадам. Одета она была по погоде, но не для наших холодов, и ее передернуло. Потом она увидела огромный затянутый черной непроницаемой вуалью портрет с двумя глазами в дырках и не сразу обнаружила меня на фоне инфернальной красоты.
– Леди Мейн! – воскликнула мадам, шустро перебирая ногами в мою сторону. – Как приятно, что вы встречаете меня лично!
Куда ж мне деваться с подводной лодки?
– Добро пожаловать в замок Рокнест, мадам Вайри. Не ожидала, что вы решите нас посетить.
– Хотела узнать, как вы поживаете, – изобразила она фальшивую улыбку. – Ну и составить вам компанию.
– Благодарю, – ответила я и попросила дворецкого, наблюдавшего за странным обменом любезностями: – Вернон, пусть принесут в гостиную чай.
– Попросить разжечь камин? – галантно уточнил он.
– Не стоит, иначе станет очень душно. – Я поправила на плечах толстую шаль и была бы не против поправить чуток сползший шерстяной чулок. – Вы же знаете, я не выношу жару.
– Как скажете, леди Мейн, – понятливо кивнул дворецкий.
Но мадам в гостиную не торопилась, чтобы там честь по чести промерзнуть и быстренько покинуть наш неуютный дом. Видимо, хотела проверить, насколько прекрасно можно жить в ледяном замке, где даже днем хотелось зажечь свечи.
– Какая у вас интересная картина.
– Господин Мейн поклонник современной живописи, – соврала я.
– И как называется это полотно? – слегка передернув плечами (подозреваю, чтобы согреться), спросила она.
– «Глаза на черном прямоугольнике», – с доброй долей иронии ответила ей.
По дороге она с любопытством рассматривала черные прямоугольники вместо картин, висящие на стенах. Если судить по их количеству, господин Мейн был не просто ценителем современной живописи, а истинным фанатом. Скупал без разбору все замалеванные черным полотна.
– Вы уже бывали в замке? – вежливо поинтересовалась я, заметив ее интерес.
– Пару лет назад. Помогала нанять штат прислуги, – пояснила она. – А это работы одного художника?
Я только мило улыбнулась и пригласила ее в гостиную. Окна здесь специально открыли, чтобы тепло с улицы немного развеяло влажный холод, поселившийся в помещении, но без толку. Казалось, в оконных проемах стояла невидимая глазу преграда.
Мадам просканировала гостиную острым взглядом, восхитилась высокой напольной вазой, оставшейся от моих предшественниц. Подошла к узкому шкафчику, где когда-то, должно быть, стояли статуэтки, а до недавнего времени просто лежала пыль.
– Какая необычная керамика! – неожиданно восхитилась она.
Учитывая, что еще утром в нем не было ничего, даже пыли, исчезнувшей стараниями горничных, я сильно удивилась, но виду не подала. Оказалось, в шкафу за стеклянной дверцей среднюю полку единолично занимал знакомый чайник с моей ненаглядной свекровью. Понятия не имею, кто ее туда поселил и почему не спрятал подальше от глаз в наглухо закрытом сейфе в кабинете Фостена. А главное, как под весом Луизы шкафчик не развалился?
– Вы правы, – со смешком протянула я. – Этот ценный чайник – память о моей дорогой свекрови. Она всегда с нами.
Фостен появился как нельзя вовремя. Следом за чаем. Он галантно поздоровался с визитершей, устроился в кресле и некоторое время развлекал мадам беседой, поразив меня в самое сердце умением говорить ни о чем больше десяти минут.
– Господин Мейн, ваша супруга сказала, что вы увлекаетесь современной живописью, – заметила мадам. – Полотно в холле такое смелое! Эти прекрасные глаза на черном фоне!
Фостен посмотрел на меня с откровенным вопросом. Я многозначительно изогнула брови, дескать, не хотите ли вы, дорогой супруг, уже вернуть портрету нормальный вид?
– А я говорила, милый, что только истинные поклонники магического творчества оценят этот шедевр, – с ехидством прокомментировала комплимент.
– Мадам Вайри, картины старые, обстоятельства новые… – произнес дражайший муж и внезапно осекся.
Он смотрел на какого-то за нашими спинами. Взгляд потяжелел, лицо окаменело. В большом недоумении я обернулась. На пороге с улыбкой стояла высокая темноволосая незнакомка в элегантном дорожном костюме.
– Ничего, что я без предупреждения? – проговорила она музыкальным голосом.
Мадам Вайри дернулась, резко повернула голову и, бледнея на глазах, пробормотала:
– Мертвая… воскресла…
Секундой позже она выпустила из рук чашку с блюдцем и, облившись остывшим чаем, завалилась прямиком на меня. В тишине фарфор звонко разлетелся по паркету острыми осколками. В обалдении я держала потерявшую сознание гостью за плечи и ровным счетом ничего не понимала.
Похоже, единственная в холодном сумрачном зале.
7 глава
Лучше чума, чем незваные гости!
Фостен не сводил глаз с незваной гостьи. Лицо казалось непроницаемым, но, судя по крепко сжатым губам, он пребывал в тихом бешенстве.
– Надо привести ее в чувство, – проговорила я, аккуратно отодвигая отключившуюся мадам Вайри к спинке дивана.
– Не сейчас. – В ледяном голосе мужа прозвучали властные интонации.
Спорить желания не возникло, но дама решила, что достаточно отдохнула от реального мира, и начала приходить в сознание: невнятно забормотала какую-то чепуху, приложила руку ко лбу.
Муж поднялся с кресла, приблизился к нам и, не глядя, положил ладонь на аккуратно уложенные седины мадам. Секундой позже она опять вырубилась. Ее рука безвольно упала на диван.
– Я писала, Фостен, но ты не ответил, – проговорила незнакомка.
– Мертвые не пишут писем, Вайолет, – ответил он.
– Иногда они воскресают. – Она нервно дернула уголком накрашенных ярко-алой помадой губ.
– А должны бы покоиться с миром.
