Лекарь для захватчика - Елена Александровна Романова

император работал, как проклятый. Финч замечает это по легкой усталости, которая сквозит в его голосе.

– Ее высочество чувствует себя превосходно, – отвечает мэтр. – Ваша супруга чиста для вас и способна выносить наследника.

Уилберг вскидывает взгляд. Морщинка между его бровей разглаживается, а раздражение отступает. Кажется, какая-то невидимая струна лопается, и император с выдохом опускается в кресло, сглатывает и укладывает руку на столешницу – рука эта, обвитая венами, жилистая и крепкая, вынуждает Финча испытать странный трепет. Прежде Реиган Уилберг казался ему вспыльчивым, бойким молодым мужчиной, сейчас – матерым зверем. Война его закалила, а смерть отца сделала мрачным и злым. Но было еще что-то… и Финч не мог определить, что именно. Возможно, тоска? Пустота? Или нечто иное, о чем и сам император вряд ли задумывался.

– Ваше величество, мы получили эфир, – неожиданно хрипло признается Финч.

Он думал, что расскажет это иначе, но не вышло. Соломон Финч был слишком потрясен, и даже долгий путь до дворца не сгладил это. Стоило вспомнить произошедшее, и все его внутренности переворачивались.

– … и опробовали его, – произносит мэтр. – Так вышло, что я стал свидетелем операции, и я до сих пор не могу понять, как это возможно.

Взгляд Уилберга поджаривает, словно праведный огонь. Если раньше Финч был уверен, что император безразличен к своей жене, то теперь он был готов биться об заклад, что нет. Совсем нет.

– На самом деле, – продолжает мэтр. – Я восхищен познаниями ее высочества в области врачевания и естественных наук.

Глаза императора – штормовые, умные и проницательные – медленно сощуриваются. Но Финч вдруг продолжает, потому что его жжет изнутри ощущение несправедливости, ведь с каких-то пор он настолько проникся к изгнаннице, что готов защищать ее. До последнего. И это тоже было невероятно, ведь Финч был закоренелым трудоголиком и никогда не испытывал чувств к женщине. Впрочем, и сейчас это было не влечение, а скорее признание иного, более сильного ума.

– Не проходило и дня, чтобы ее высочество не читала книгу или не изучала какой-нибудь вопрос. Рьен преобразился. Дети в деревне обучаются у храмового учителя, работники получают довольствие. Я никогда не видел, чтобы женщина так ловко и грамотно управляла наделом. Староста Брин ежедневно приезжает в замок, докладывая обо всех делах, в которых ее высочество принимает участие, советуется с ее высочеством по любым вопросам. Что касается ее лекарских изысканий, то мы получили эфир, имея изначально лишь вино и железный купорос. Много раз мы терпели неудачу за неудачей, потому что его изготовление требовало обширных и глубоких познаний. Но природу знаний ее высочества я не могу определить, но, несомненно, склоняюсь перед ними. Ваше величество, – и сердце Финча подкатывает к самому горлу, потому что он подходит к краху и сам это знает: – Познания ее высочества необходимы Эсмару. Она невероятная женщина. Ее характер разительно отличается от того, что я знал прежде. Поведение и манеры безупречны. Она ни разу не говорила дурного и ни секунды не провела в праздности.

А затем мэтр обреченно ждет, что его величество разозлиться, но этого не происходит – император постукивает пальцами по столешнице, а в глазах – веселье и азарт. И, кажется, что некая пустота отступает и пробуждается иное – сильное, открытое и давно забытое. Того самого бойкого молодого человека, каким Реиган был когда-то.

Пальцы, лежащие на столешнице, замирают, и Финч наблюдает за ними с опаской, словно за огромным тарантулом, способным за секунду впрыснуть яд в его кровь.

– Вы уверены в ее изобретении, мэтр? – спрашивает император.

Финч снова ощущает трепет благоговения, вспоминая при каких обстоятельствах он убедился в действии эфира всего два дня назад. Он кивает, а перед его взором уже встает картина: мечущаяся в постели Олья, неспособная родить, и спокойная Антуанетта, позволяющая женщине вдыхать испарения эфира. А затем ее высочество производит, как она говорит «акушерский поворот «на ножку», и вскоре на свет появляется ребенок.

– Надеюсь, вы сможете изготовить эфир самостоятельно? – холодно интересуется император.

– Ваше величество, – осторожно произносит мэтр, – потенциал ее высочества очень велик. Я прошу вас не отлучать ее от наук и дать возможность реализовать все свои знания на благо Эсмара.

Император вскидывает бровь, и Финч понимает, что удивляет его своим упорством и тем, что пытается защитить Антуанетту. Но Уилберг не считает нужным раскрывать лекарю свои намерения в отношении жены.

– Нынешние ее увлечения нравятся мне намного больше, чем все предыдущие, – лишь произносит он с явной иронией.

А затем он сухо благодарит мэтра и указывает ему на дверь, а Соломон ощущает непонятную злость. Что ждет ее высочество в Вельсвене? Мужнина постылая постель и постоянные роды?

Финчу еще никогда не хотелось погибнуть ради кого-то, а ради ее высочества Антуанетты он сделал бы это без сомнений. Он был готов боготворить ее, следуя за ней всюду, даже в адовы чертоги. И, если понадобиться, он поднимет весь Орден, ведь Сарон – это бог познания, а саорельская принцесса – не кто иной, как его проводник в этом мире.

***

Реиган Уилберг

Коронация состоится через три дня.

Реиган задумчиво проводит пальцами по синему бархату прямоугольной шкатулки, в которой находится ожерелье из тридцати двух бриллиантов и россыпи топазов, так похожих по цвету на глаза его жены. Он долго и хмуро смотрит на платье, надетое на манекен, и сверкающее камнями, переливающееся, словно сияние луны. Длинный шлейф, словно дорожка света на полу, миниатюрные белые туфельки на подставке – все это для женщины, которая его предала, связалась с заговорщиками и пыталась сбежать от него, выпив яд. Которая его презирала и делала все, чтобы опозорить. Которая спала с другими мужчинами, вызывая его гнев.

Уилберг оглядывает комнату и задерживает взгляд на постели.

Он не видел Анну месяц, а раньше обходился без нее куда дольше и не вспоминал. Но этот месяц она не выходила у него из головы, а все эти донесения от Эрта, леди Голлен и Финча лишь подогревали его интерес. И теперь он смотрит на постель своей жены, вспоминая их первую брачную ночь и срывающийся напуганный шепот: «Презираю тебя! Презираю, Реиган Уилберг!»

Он стискивает зубы.

Эта женщина родит ему сына, а после он казнит ее. Доказательств достаточно, чтобы Саорель это принял. Он проведет открытый суд сразу после коронации. У нее будет время передать Финчу все, что она посчитает нужным. В этом Реиган не