Добыча хищника - Елена Александровна Романова

чтобы наказать человечество? – я вцепилась руками в его пальто.

– Я исполнителен.

– И при этом ты не считаешь себя жестоким?

– Нет.

– Ты причиняешь боль и убиваешь ради удовольствия!

– Я причиняю боль и убиваю ради другой цели, но – да, мне это нравится. Не стану отрицать. И это утоляет мой голод.

– И ты не станешь другим? – мои губы задрожали. – Не станешь другим… даже ради меня?

И я вдруг расплакалась, ощущая, как сотни ледяных игл вонзилось мне в сердце.

Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая восхитительный запах его кожи. Я плакала горько, вздрагивая всем телом, презирая саму себя за слабость, наивность и глупость. Тайгет Касар вряд ли поймет степень моего расстройства – он никогда никого не любил.

Он с шумом втянул воздух.

Его грубоватые пальцы вздернули мой подбородок.

Сперва я не поняла, что он собрался делать и опешила лишь от выражения его лица, которое демонстрировало, что он едва сохраняет терпение. Он с упоением слизал слезы с моих щек, проведя языком от дрожащих губ до скул, а потом облизал мой рот, толкнулся языком внутрь. Я услышала собственный стон – приглушенный, напуганный… сдающийся.

Я запустила замерзшие руки под его пальто, чувствуя, что он неимоверно горячий. Почти обжигающий.

Наши языки касались друг друга, сладко сплетаясь.

У нас с ним не могло быть «жили долго и счастливо», если только «умерли в один день», но и это не точно. В общем, меня пронзило чудовищное осознание того, что я хочу его даже без дурацкой метки. Безо всякий условностей. Я, вообще, не подозревала, что могу желать какого-то мужчину вот так – до тупой ноющей боли в животе.

Вкус его кожи, губ, языка – этого недостаточно. Слишком мало. Мне требовалось больше.

Колени подгибались.

Я выгнулась в спине, чувствуя, как горячие ладони приникли к моей пояснице, не давая мне упасть.

Поцелуй не прерывался. Мы лишь меняли положение, слегка наклоняя голову ради удобства – наши губы безупречно соединялись, влажно скользили и ласкали друг друга.

– Замерзла. Ты очень замерзла, дуреха.

Я дрожала всем телом – да. Но знал бы он, что это вовсе не холод вынуждал меня так трястись, а глупое осознание собственного желания и страха перед неотвратимостью того, что должно между нами случиться.

– Я хочу… – я чудовищно покраснела.

При всех реакциях тела, я была совершенно невинна. Тай был первым мужчиной, с которым я, вообще, поцеловалась.

Я набрала в грудь воздух. Кажется, сейчас я просто отключусь от страха. Я не могу признаться. Не хочу даже думать о том, что могу сказать… сказать ему о таком…

– Я хочу заняться с тобой любовью, Тайгет Касар.

Его взгляд испепелял. Видеть его таким чертовски серьезным и хмурым, таким одержимым мной – настоящее испытание на прочность.

– Но у меня будет условие, – вымолвила безжизненно: – После всего, ты… оставишь меня в покое.

Он удивился. Его внимание – все еще слишком пристальное – болезненно отзывалось в моем сердце.

– Почему я должен с этим согласиться?

– Потому что.

– Объясни.

Я вздохнула. Неужели он хочет всю правду?

– Среди людей принято заводить отношения, – произнесла, цепляясь за грубую ткань на лацканах его пальто. – Не все из нас занимаются сексом просто так, но… я понимаю, что ты никогда не будешь моим парнем.

Какая глупость объяснять ему это, признавая, что я отчаянно хочу видеть в нем человека. Просто мужчину.

Мне же всего восемнадцать, и… это мои первые, черт бы их побрал, чувства. И такие сильные – просто смерти подобно.

– Мы по разные стороны, Тай. Мы – враги, на самом деле. Я всегда буду на стороне людей, ты – часть Халара, призванная нас уничтожить. Но мне нравится быть с тобой… хотя это больно… чертовски больно.

– Больно?

– Не говори, что ты не понимаешь.

– Понимаю что?

Я оттолкнулась от его груди и решительно пошла к дороге, убирая руки в карманы куртки.

Грузовик все еще стоял на обочине заведенный. Водительская дверь была открыта – водитель давно сбежал. Надеюсь, он расскажет Шилову, что здесь произошло. Тело чужака растворилось во мраке, не оставив после себя ни следа, а значит нам не удастся использовать его для экспериментов. Но одно обнадеживает – чужаков можно убивать.

– Понимаю что, Эля?

Тай лениво шел следом, лишь создавая иллюзию моей свободы. Я знала, что принадлежу ему, пока он не решит обратного.

– Ничего!

– Трусиха, – прилетело мне в спину.

Я бросила на него взгляд через плечо.

– Это жестоко.

– Понимаю что?

– Ну… хватит.

– Давай, Эля. Скажи это.

– Нет.

– Эти слова для меня. Скажи их.

Я обернулась, ощущая, как внутри по венам разливается горячая магма и прожигает меня насквозь.

– Ты и так знаешь, что я испытываю!

– Хочу услышать.

– Взять и убить меня для тебя слишком просто? – процедила я сквозь зубы, трясущимися от волнения руками ухватилась за дверцу и взобралась в кабину грузовика.

Глава 23

Совершенно справедливо бояться смерти, но бояться собственных реакций на близость другого человека – дурость, как по мне. И, тем не менее, я не могу избавится от чувства, что все идет наперекосяк. Кроме того, я никак не могу свыкнуться с мыслью, что потеряю невинность с пришельцем из космоса.

Мы тратим добрых два часа на то, чтобы найти подходящий дом, запустить генератор, и разжечь камин. Мне требуется душ, и это не прихоть, а жизненная необходимость, ибо только под мощными струями горячей воды до меня доходит, что именно я делаю. Полотенце, шампунь и мыло для слабаков, заключаю я с легким сердцем, потому что здесь вообще нет средств гигиены. Не удивительно, если учесть сколько лет пустовал этот дом.

Кроме старого жесткого ковра перед камином в комнате не было ничего, что напоминало бы мебель. Хорошо хоть все стекла на окнах были целы, и дом протопился быстро, что позволило мне прошмыгнуть к огню в одной лишь футболке на голое тело. Устроившись на ковре, я смущенно натянула футболку на колени.

Присутствие в комнате Касара делало мое положение совсем удручающим, потому что отступать было некуда. Глядя на него, стоящего у темного окна, я чувствовала, как горят у меня уши. Тай повернул голову – во всем мире не нашлось бы ничего более соблазнительного,