Добыча хищника - Елена Александровна Романова

class="p1">– Не трогай девочку. Не трогай ее.

Кажется, в бездушных глазах чужака скользнуло изумление.

Он резко поднялся и повернул голову в сторону, где лежала девушка.

– Даже не думай! Не трогай ее, сука! Не трогай! – завыл Суров.

Не слушая эти вопли, чужак подошел к ее постели.

Обхватив ладонью щеку девушки, он склонился и горячо поцеловал ее в губы. Она тихо застонала в ответ, словно ощутив его прикосновение. Замерев у ее уха, он что-то прошептал ей, касаясь губами ее волос.

Константин до крови закусил губу.

– Я найду возможность тебя прикончить, – прохрипел он.

Разумеется, он не рассчитывал, что чужак испугается. Но чего он точно не ожидал, так того, что это существо захочет его помучить. Черная мужская туфля прижала к полу пальцы его растерзанной руки, выуживая из легких Сурова очередной стон боли. Чертово существо медленно усиливало нажим, и Константин корчился на полу, понимая, что останется и вовсе без руки.

– Хватит, – совершенно выбившись из сил, простонал он. – Хочешь отомстить за то, что пекся в ловушке? Лучше убей.

Чужак с издевательской медлительностью снял ногу с его пальцев.

– Помни, почему ты еще жив.

Его глаза сверкали во мраке – хуже и представить себе нельзя.

Суров понял, что теряет сознание.

– Я люблю ее, – вымолвил он, гладя на возвышающегося над ним чужака сквозь разрастающееся пятно мрака.

Тихий смех был ему ответом:

– Разве?

Глава 22

Удивительное дело, но к середине ноября выпал густой, пушистый и сухой снег. Он укрыл базу, словно сахарная вата. В хмуром небе он кружил хлопьями, точно выпотрошенная перьевая подушка.

Я втянула морозный ночной воздух и поежилась от холода.

Хрупкая снежинка, упав на мою ладонь, моментально растаяла.

Занятно.

Я убила ее теплом своего тела. Нехотя, беззлобно, но убила.

Снег захрустел под подошвами ботинок. Мы оставляли следы на первозданном, чистом белом полотне.

– Ты уверена, что сможешь? – Рудова помогла мне влезть в кабину грузовика. – Ты еще слаба.

– Смогу.

Не так уж и сложно просто чесать языком.

Хотя…

Мои кулаки тоже немного почесывались.

– Мы несколько раз прокрутили запись, чтобы понять, что именно он тебе сказал, - перекрикивая шум двигателя, сказала Рудова. – Кажется, это было «четыре».

Я вскинула бровь – ох, уж и затейник.

Я тоже просмотрела запись несколько раз – не скажу, сколько именно, но отдельные моменты буквально «до дыр». Особенно те, где Константин держал меня за руку или гладил по волосам.

– Когда вернешься, появятся новости о результатах операции. Уверена, все будет отлично, – она похлопала меня по бедру.

После того, как руку Сурова соберут по частям и вставят пару килло железных пластин и болтов, он будет больше терминатор, чем Арнольд Шварценеггер, но это не значит, что Тайгету Касару автоматически прощается его жестокость. Напротив, его имя ожидаемо пополнит список плохих мальчиков, и его новогодним подарком от Санта Клауса станет пинок под зад в астрономические дали у скопления Феникса.

Нет, мне не кажется, что я перегибаю.

«Дворники» заскребли по холодным, запотевшим стеклам.

Рудова захлопнула дверь, и грузовик тронулся.

Сегодня меня сопровождал только водитель, и я не тряслась в кузове, как обычно. Сегодня мне было позволено ехать в тепле и комфорте, потому что еще вчера никто не строил прогнозов на мое выздоровление. И лишь это «четыре», оброненное чужаком мне в самое ухо, наталкивало ученых на мысль, что он не собирался меня убивать, лишив метки.

– О, черт… – выругался водитель.

Неприятно заскрежетали тормоза.

Машина остановилась на пустой дороге – в свете желтоватых фар размашисто мело снежинки.

Я не сразу заметила чужака. Высокая широкоплечая фигура лишь угадывалась за линией мрака.

– Что это? Почему он здесь? – испуганно вскричал водитель, будто я могла отвечать за всех чужаков, обитающих поблизости.

– Оставайтесь здесь.

Накинув капюшон, я соскользнула на землю – холодный ветер тотчас забрался мне под одежду.

Мои шаги были неуверенные и медленные – то ли из-за слабости, то ли из-за страха.

Снег хрустел под подошвами. За моей спиной напряженно лился свет, гудел двигатель под массивным капотом.

Я знала, что от чужака не убежать. А еще – на мне больше нет метки Тайгета Касара.

Эти два обстоятельства чертовски разгоняли кровоток в моих венах.

Тени вокруг чужака исчезали, будто мое приближение заставляло их испуганно отступать. А снежинки медленно умирали на моих щеках…

… Тай…

Впереди меня, возможно, не ждет ничего, кроме смерти.

… Тай…

Я убрала руки в карманы куртки, нащупывая светошумовую гранату.

Из мрака проступили очертания хорошо знакомого лица – все во мне, будь то телесное или духовное, затрепетало от ярости.

– Ты?

Я сделала шаг назад.

– Привет, зайчонок.

Вытянув руку с гранатой из кармана, я опустила ее вниз и замерла.

Ветер со свистом пролетел между мной и существом, которое уничтожило всю мою семью. На его губах расцвела улыбка:

– Я не рассчитывал на такой подарок, – его голос сочился омерзительной сексуальностью. – Только не после него… – во мраке блеснули белоснежные зубы: – Я страшно соскучился.

Я коротко обернулась через плечо, а затем увела руку за спину, демонстрируя водителю свою игрушку. «Как только я брошу ее, будь любезен, друг, сотри эту мразь с лица земли», – молила я.

Другой рукой я до предела натянула чеку.

– Хочешь поиграть со мной, зайчонок? – раздался смех чужака. – О, да, девочка. Мне это нравится.

– Посмотрим, как тебе понравится это.

Миллионы солнц вспыхнуло одновременно – настолько яркой мне показалась вспышка. Хлопок оглушил настолько, что в голове разлился неприятный гул и проник в каждый нерв моего ослабевшего тела.

Не знаю даже, кто из нас пострадал больше – я или он. Упав на спину, я стирала бесконечные слезы, льющиеся по щекам, а надо мной в глубоком черном небе дрожали звезды. Дыхание выбивалось из горла белесым паром – я чувствовала тугую боль в горле и ушах.

– Это было больно… – низкий и грубый голос чужака заставил меня прикрыть веки в немом порыве бешенства.

– Сдохни уже!

Он рассмеялся.

– После того, как ты хорошенько покричишь подо мной. Зайчонок.

Он склонился и схватил за меня куртку на груди, приподнял к своему лицу:

– Ты особенная, знаешь? Такая яркая и чувственная. О, Халар, я не ожидал, что ты все-таки вернешься ко мне. Я найду