Требуется невеста, или О на С 2 (СИ) - Чернованова Валерия Михайловна

— Хотел ещё немного напоследок тебя понервировать. — Брат расплывается в довольной улыбке.

— Она не отвечает на мои звонки.

— И что? У Ленни просто разрядился сейт. Наверное, ещё не успела его подключить. Увидела мелочь и обо всём забыла, — находит он совершенно простое и логичное объяснение, в то время как я уже йорг знает что себе нафантазировал.

Меня немного отпускает, но до конца успокоиться всё равно не получается. И всё-таки я стал йорговым параноиком и, наверное, эта заноза в мозгах не исчезнет, пока я не заберу к себе Элению.

Нужно было приставить к ней охрану, а не идти на поводу у этой сонорины Независимость и Принципиальность.

— Будем считать, что мы квиты, — говорю брату.

Ксан неопределённо пожимает плечами и спрашивает:

— Так что там за племянница? Я — весь внимание.

Я коротко рассказываю ему о Валаре, всё равно он рано или поздно о нём узнает. По мере того, как говорю, улыбка сползает с лица Ксанора и падает уровень самодовольства.

— Вот дерьмо, — коротко характеризует он ситуацию с ублюдком-папашей. — Это потому её так напрягали журналисты? — спрашивает и тихо ругается. — А я втянул её в эту фигню с помолвкой. Вот йорг!

— Втянул её во всё это я. Ты просто добавил, — сухо признаю я.

— Что собираешься делать?

— Буду наблюдать за Кано. Постараюсь также разобраться в смерти её отца. Вполне возможно, что он и там отметился, чтобы лишить сестёр защиты и поддержки.

Ксанор мрачно усмехается:

— Наверняка так и было. — Поднявшись с кресла, говорит: — Ладно, пойду поем, что ли. Если что, буду у себя. Смотреть новости и наслаждаться крахом твоей карьеры. Или ты ещё попытаешься продлить агонию и побороться?

— Вечером на пресс-конференции объявлю, что выхожу из гонки. Не хочу, чтобы возле меня, возле нас, сейчас крутились журналисты.

Брат кивает и отвечает, на этот раз без тени сарказма:

— И это правильное решение. Сейчас действительно не время.

Он идёт к выходу, а я понимаю, что, наверное, должен его поблагодарить. Хоть говоря ему «спасибо», я чувствую себя каким-то, блин, мазохистом.

— Спасибо. За то, что помог не совершить ошибку с Фелисией.

— Всегда пожалуйста, обращайтесь. — Ксан берётся за ручку двери и оборачивается: — Кстати, ты должен мне десять лямов за колечко. И номер той феи, что пыталась меня склеить. Впрочем, номер я возьму у Камилы. А деньги жду на свой счёт в самое ближайшее время. Можно с процентами.

Брат уходит. Я бросаю взгляд на прозрачный экран сейта, на котором высвечивается время. Половина третьего. Обедать с Ленни уже поздно, но залететь к ней на чашку брула вполне успею. Заодно приставлю охрану к её квартире, а вечером сам заберу её с Литой.

Пусть думает, что я чокнутый, но так мне будет спокойнее. Возможно, тогда это жжение в груди прекратится и я наконец-то смогу выдохнуть.

Эления

Мне нужно проснуться. Мне нужно открыть глаза.

Эта мысль острым осколком врезается в сознание, вызывая внутри тупую ноющую боль и желание скорее прийти в себя. Очнуться. Вернуться в реальность. Чтобы…

Лита!

Воспоминания накрывают внезапно: Ла-Реулья, возвращение в город с Ксаном… Кукла… Любимая игрушка моей малышки, брошенная на детской площадке. Быстрые шаги за спиной… Ядовитые змеи тьмы, расползающиеся по всему телу, смыкающиеся на моей шее…

— Лита!!!

У меня наконец-то прорезается голос и получается открыть глаза. Первые секунды всё, что меня окружает, расплывается, теряется в вязком тумане. А когда тот рассеивается, я с трудом давлю в себе крик ужаса. Меня как будто забросило в прошлое, в тот кошмарный весенний вечер, когда умерла Летисия.

Просторная гостиная, занавески, разлетающиеся от порывов ветра. Он приносит с собой рокот моря и терпкий, солёный воздух. Хочется сжаться в комок, от холода. От страха и отчаянья, в которое я с каждой секундой всё глубже погружаюсь. Потому что понимаю: дважды Валар не проиграет.

— Мама!

От пронзительного детского крика меня подбрасывает на диване. Пытаюсь с него сорваться, чтобы броситься к своей малышке, но чьи-то жёсткие пальцы впиваются мне в плечи, заставляя оставаться на месте.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Смотри, мама уже проснулась.

Валар останавливается в паре метров от меня, смотрит сверху вниз, скользя по мне насмешливым взглядом. Он держит на руках Литу, заплаканную, напуганную малышку. От слёз в её глазах меня начинает колотить. Дёргаюсь в попытке сбросить ненавистные руки ещё одного ублюдка, но меня, схватив за плечи, грубо швыряют обратно на диван.

— Сиди спокойно, Ленни, иначе мне снова придётся тебя «успокоить», — мерзко ухмыляясь, советует Кано. — Мне бы этого не хотелось. Согласись, будет неинтересно, если ты проспишь собственную смерть.

Краем сознания я отмечаю, что за два года он совсем не изменился. Тот же дикий взгляд хищных чёрных глаз, та же обманчиво мягкая улыбка на красивых губах. Смуглая, загорелая кожа, будто только что вернулся с курорта. Чёрные, аккуратно зачёсанные назад волосы и небрежная щетина на резко выделяющихся скулах. Ничего не изменилось. Он даже оделся так же, как в день, когда похитил Летисию: светлые брюки, белая, распахнутая на груди рубашка.

Та же обстановка: дом у моря, и даже комната похожа.

Подонок!

— Отдай мне её. — Я протягиваю к малышке руки, больше всего на свете желая просто её коснуться. Обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать.

— Нет, Ленни, твоё время вышло, — качает головой ублюдок. — Марисела — моя дочь, и с сегодняшнего дня я буду о ней заботиться.

От этих слов, произнесённых низким, бархатным голосом, меня передёргивает. Когда-то он нам с Летти безумно нравился, а сейчас мне хочется заткнуть уши, только чтобы не слышать Валара.

— Позволь хотя бы её успокоить. Ты же видишь, она плачет.

— Для этого у меня есть няня.

Комната перед глазами всё ещё расплывается, поэтому я не сразу замечаю, как в неё вводят Дину. Вернее, её за собой грубо волочет бритоголовый детина в строгом чёрном костюме. Подозреваю, что точно такой же йорг стоит у меня за спиной, готовый усмирить по щелчку пальцев своего господина.

— Возьми и успокой её, — приказывает Валар.

Дину колотит. Лицо её всё в тёмных, оставленных тушью разводах. Руки дрожат, когда она протягивает их к Мариселе, бросая на меня быстрый, затравленный взгляд.

Наверное, мне стоит что-то ей сказать, попытаться успокоить. Но «всё будет хорошо» прозвучит сейчас как минимум неправдоподобно. Я понятия не имею, как всё будет, и почему-то кажется, что ничем хорошим это не закончится.

Гаранор сказал, что заберет меня вечером, вот только не уверена, что вечером я ещё буду жива.

Дину уводят вместе с Литой. Мне хочется кинуться следом за ними. Настолько, что я снова непроизвольно дёргаюсь, и грубые пальцы нанятого Кано урода впиваются мне в кожу.

Валар подходит к столику с графинами, неторопливо наполняет бокал сильрой.

— Я оставлю девчонку при себе. На первое время. Пока не найду для Мариселы нормальную воспитательницу. А потом она последует за тобой, Ленни, в лучший мир. — Он возвращается ко мне и садится в кресло. — Никому не нужная смерть, в которой винить стоит только саму себя. Всё это происходит из-за тебя.

— Мразь… Какая же ты мразь!

Мне хочется оказаться от него как можно дальше и в то же время руки чешутся от желания подскочить к нему и выцарапать его ядовитые, отравленные тьмой глаза. Жаль, я не могу позволить себе ни того, ни другого. А то, что могу, — это постараться взять себя в руки и потянуть время. Зачем? Сама не знаю. Но может… может, случится невероятное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Успокойся. — Улыбка сползает с лица монстра, обнажая его истинную суть. — Не заставляй поступать с тобой так же, как с Летисией. Пристрелить тебя будет слишком просто. Слишком быстро. — Он подаётся вперёд, ко мне, и шепчет с издевательской улыбкой: — Быстро для тебя, мой ангел. Я же хочу, чтобы Эления Мора страдала. Согласись, я заслужил хотя бы небольшую компенсацию за все понесённые из-за тебя убытки и за неудобства, которые ты доставила мне своей выходкой. Сообщила про меня дружку папаши! — Валар усмехается. — Ты даже не представляешь, маленькая дрянь, против кого осмелилась играть.