Кристина Золендз - Единственное спасение

Я видела, как моя слишком болтливая лучшая подруга выскочила из комнаты с самой удовлетворенной самодовольной улыбкой на лице. Боже мой, эта женщина сделает все, лишь бы свести нас с Шейном! И именно это я в ней и люблю, даже врать не буду.

Я с трудом сглотнула.

— Никто. Лишь тот, кого я считала его другом, каковым он не был. Не стоит беспокоиться, — просто ответила я.

Шейн подошел ближе.

— Что ж, посмотрим, Грейс. Около шести недель назад на тебя напали в баре, и я получил удар ножом. Потом кто-то, как предполагается, поджег твою квартиру. О, да, и не забывай, что какой-то парень пырнул тебя ножом, повредив внутренние органы, и ты четыре недели пробыла в коме. И твоя подруга считает, что Габриель к этому причастен, а ты считаешь, что это пустяки? — он коснулся моей щеки, потирая большим пальцем кожу.

Мое тело невольно прильнуло к его. Святое дерьмо, меня влечет к этому парню.

— Мне и правда хотелось бы, чтобы ты доверилась мне и рассказала, что на самом деле происходит, и я смогу защитить тебя — вздохнул он.

ДРОЖАЩИЕ КОЛЕНКИ! СОС! Помогите! Тут девушка сейчас рухнет от любви к Шейну! Черт, он же таким образом сделает мне больно.

— Он был моим лучшим другом. И теперь думает, что влюблен. Ну и, если сократить всю историю, он решил, если я не достанусь ему, то не достанусь никому другому.

Мышцы и вены на его шее напряглись, будто он себя сдерживал, руки плотно сжались в кулаки, с побелевшими костяшками.

— Так вот в чем дело? Он тебя любит? — прошипел он сквозь зубы.

У меня мурашки побежали, так это прозвучало, будто невероятно, что кто-то полюбил меня. Я пожала плечами, в груди было так больно, что я едва не отбежала в другой угол комнаты.

— В любом случае, к тебе это не имеет никакого отношения, так что тебе не стоит себя утруждать. Но все-таки, почему ты сказал, что застрял здесь на ночь?

Он нахмурил брови и подошел ближе, поджав губы. Подняв рукой мое лицо, он обхватил ладонями мои щеки. От его прикосновения мои мышцы расслабились, и мне это не нравилось.

— Я никому не позволю причинять тебе боль, понятно? — он подошел еще ближе, нависая над моими губами. — И я понимаю его, что он так влюблен в тебя, что не хочет, чтобы ты досталась кому-то другому.

Кажется, я захныкала. Хотя, возможно, в тот же момент и расплылась в лужицу на полу.

Его губы легко скользили по моим, словно и были сотворены для наших поцелуев. Я подняла руки к его шее; его пульс бешено стучал под пальцами.

— Эй! Пицца! Идемте! Ей надо поесть, Шейн! — прокричала Леа рядом с нами.

Все еще держа ладони на моих щеках, он прислонился своим лбом к моему, и засмеялся.

— Знаешь, учитывая, что Леа всегда поблизости, я не удивлен, что в твоей жизни почти не было парней, — поддразнил он.

— Заткнись! — я засмеялась и игриво шлепнула его по руке. — Боже, хотя, вероятней всего, ты прав!

— Идем, тебе и правда надо поесть, — сказал он и потянул за талию в сторону коридора. Он уткнулся лицом мне в шею, пока шел сзади.

— Да, кстати, сегодня на ночь все застряли у вас. В наших квартирах работают клининговые службы, ну там, дезинфицируют все после пребывания «Vixen4». А потом все украсят в честь выступления «Vixen4», так что у них будет возможность снова все там испоганить.

Мысли о «Vixen4» в его квартире вернули меня к реальности и воспоминаниям о Шейне и Блисс. Мне следовало помнить, что Шейн не создан для отношений. Надо лишь прожить все мгновения, но полную, не думая о его ошибках. Не испорть все, Грейс, ты не знаешь как много или мало времени у вас осталось.

Все сидели в гостиной, в пижамах, за просмотром «Изгоняющего Дьявола» и поеданием пиццы. Стопка наших любимых фильмов ужасов лежала на кофейном столике рядом с коробками пиццы, огромной миской попкорна и банками содовой. И это ужасающе напоминало подростковые девичники у Леа.

Я плюхнулась в одно из кресел и, схватив кусочек пиццы, подвернула под себя ноги. Шейн сел в кресло напротив меня с другой стороны комнаты, и схватив горсть попкорна, запихнул себе в рот.

Алекс перегнулся через диван, облокотившись на подлокотник моего кресла, и улыбнулся.

— Никак не могу перестать думать, где же я могу сегодня лечь спать. Существует ли вероятность, что тебе позднее потребуется компания? — тихо прошептал он.

Мои глаза расширились, и я рассмеялась от нелепости предложения.

— Нет, спасибо Алекс, ты, шлюха, — поддразнила я, закатывая глаза. Уткнувшись подбородком в грудь, я смеялась все сильнее, глядя, как улыбка Алекса становится все шире.

— Я дам тебе время подумать, — засмеялся он в ответ.

Я подняла голову и увидела, что Шейн смотрит на меня. Его взгляд переместился на Алекса, и его губы поджались. Это, по какой-то причине, заставило меня прикусить нижнюю губу, и когда взгляд Шейна вернулся ко мне, он это заметил. Он послал мне одну из своих маленьких сексуальных улыбочек.

Я не могла остановить реакцию своего тела на его взгляд, тепло распространилось по щекам. По груди пробежали мурашки, под кружевом лифчика напряглись соски. Господи, я думала, что такое дерьмо бывает только в любовных романах. Изгибы, упругость и твердость его мышц под линиями татуировок — невозможно отвести взгляд. Этот мужчина сделал все мои девчачьи части тела гиперчувствительными, и они болели, впервые за все время, из-за кого-то. Кого-то настоящего и сидящего прямо напротив меня.

Глава 24

После просмотра «Изгоняющий дьявола»[2], мы решили поставить «Сияние»[3], и я пошла на кухню, приготовить еще попкорна. Достав из холодильника несколько бутылок содовой, Такер по пути толкнул меня бедром. Я чуть было не пролетела через все помещение, а он смеялся. Пришлось выдавить из себя смех, мысленно я хотела выцарапать ему глаза. Засунув пакетик попкорна в микроволновку, я выбрала режим «Попкорн», при котором, как оказалось, НИКОГДА не лопались все зернышки. Я так и не поняла, почему воспользовалась им.

Поставив содовую на столешницу, он к ней же и прислонился.

— Так ты разобралась с этой своей проблемкой?

Я замерла, уставившись на него.

— С какой еще проблемкой, Такер? — Попкорн начал лопаться, и слушать этот звук оказалось куда приятнее, чем голос Такера.

— С девственностью — прошептал он, пытаясь сделать голос сексуальным. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Видишь ли, Такер, у нас с тобой на этот вопрос совершенно разные взгляды. Я не вижу в этом проблемы. Проблему представляют высокомерные придурки, считающие, что я отдамся им, таким хорошим, после идиотского ужина с отвратительными суши и дорогим шампанским.