Леди и Орк - Финли Фенн

— Это ты позоришь меня, орк, — задыхаясь, бросила она. — И всех своих собратьев-орков заодно. Ты показал мне, что по сравнению с тобой мой муж лорд Норр, которого я считала одним из самых жестоких людей, что я когда-либо знала, был на самом деле терпеливой и великодушной душой. И если мне когда-нибудь представится выбор, — она судорожно глотнула воздуха, свирепо глядя в эти глаза, — я немедленно отвергну тебя, побегу обратно в поместье Норр и возблагодарю богов за свою невероятную удачу!

К концу тирады она уже откровенно кричала, окончательно отбросив всякую видимость контроля, самообладания и дистанции. Видимость того, что ей всё равно, притворство, что ей не больно; потому что ей было больно, так сильно, по причинам, которых она не могла понять или объяснить. И причинить боль этому орку в ответ было единственным оставшимся выходом; и она была почти удовлетворена, увидев выражение его лица: отвращение, тревогу и, возможно, даже боль.

— Я буду скакать на члене лорда Норра, — сказала Джул, пообещала, хотя сама содрогнулась от этого образа, пытаясь отогнать его. — Я скажу ему, что он лучший любовник, который у меня когда-либо был. Я выпью его семя и подниму им тост за богов в его честь. Я встану на колени и буду умолять, чтобы он наконец подарил мне своего сына.

Казалось, это зажгло что-то новое в черных глазах Гримарра, поэтому Джул продолжила, шагнув ближе к его всё еще обнаженной фигуре.

— У меня не будет твоих сыновей, орк, — выдохнула она. — У меня никогда, ни за что не будет твоих сыновей. И если они появятся, если твоя постоянная вспашка когда-нибудь сотворит подобную омерзительную пародию внутри меня, я…

Всё тело Гримарра метнулось к ней, и с пугающей, ужасающей скоростью он зажал её рот своей огромной рукой. Так плотно и крепко, что Джул не могла дышать; она забилась и начала брыкаться под ним, пытаясь кусать его и кричать, потому что теперь это уже не имело значения, не имело…

— Хватит! — прогремел голос Гримарра ей в ухо. — ХВАТИТ!

Это было так громко, что в комнате зазвенело, а зубы Джул лязгнули.

— Ты не смеешь говорить подобные вещи, — выдохнул Гримарр; Джул чувствовала, как его грудь вздымается и опускается, прижимаясь к ней, а его пальцы странно дрожат на её губах. — Ты не должна. Я умоляю тебя об этом.

Он выглядел отчаявшимся, он казался отчаявшимся, прижимаясь к ней; и Джул чувствовала то же самое: её тело всё еще дергалось, зажатое его огромными руками, пойманное в ловушку этих странных, умоляющих глаз.

— Ты не должна говорить этого, — прошептал он. — Только не о нашем сыне.

Его огромная рука соскользнула с её рта, и если бы Джул могла найти воздух, она бы, возможно, снова задышала. Но там ничего не было, в пространстве между ними не осталось абсолютно ничего, потому что эта рука опустилась на её живот. Расправилась: широкая, плоская, оберегающая; в то время как ужасное, жуткое понимание, казалось, пронзило Джул прямо в сердце.

— Что? — выдавила она. — Нет. Нет. Ты лжешь. Не прошло и недели, этого просто не может быть…

Но это было так; выражение его глаз доказывало это, и Джул почувствовала, как её ноги медленно подкашиваются, а комната наконец наполняется звуком её рыданий.

Глава 15

Джул должна была быть бесплодной.

Это была единственная мысль, единственная истина, которая всё всплывала и всплывала, пробиваясь сквозь её отчаянное, ужасающее горе. Это должно было быть решенным делом. Окончательным. Абсолютной невозможностью.

И да, Гримарр говорил об этом, и под чарами орочьей связи Джул находила эти слова соблазнительными или, возможно, возбуждающими. Но никогда — реальной возможностью, не на самом деле, потому что с Астином прошли годы, долгие годы сплошных разочарований.

— Это не может быть правдой, — выдавила Джул между всхлипами, глядя в эти непроницаемые черные глаза. — Только не через неделю. Ты лжешь.

— Я не лгу, — ответил Гримарр жестким и ровным голосом. — Орки узнают эту правду раньше женщин. Твой запах выдает это.

Джул отказывалась в это верить, отказывалась слушать, и в конце концов Гримарр бросил ей её сорочку и потянулся за своими штанами. А когда они оба оделись, он стремительно направился к двери и через мгновение появился снова, таща за собой Бальдра. И Бальдр, бросив на них несколько тревожных взглядов, наклонился к Джул, сделал глубокий вдох и кивнул.

— Капитан говорит правду, женщина, — сказал он. — На тебе запах твоего сына. Он слабый, но неоспоримый.

Неоспоримый. Шокирующее слово, шокирующая мысль, и из горла Джул вырвался громкий, гортанный вопль. Как, во имя богов, она отомстит, если беременна, если появится сын-орк, что, черт возьми, она будет с ним делать, как она вообще сможет сбежать…

Бальдр наклонился к Гримарру, пробормотав что-то на Черном Языке, и после мгновенного колебания Гримарр попятился к двери, его глаза стали закрытыми и отстраненными.

— Я вернусь, — сказал он. — Когда ты этого пожелаешь.

Когда. Какой же самонадеянный, бесящий ублюдок — этот ублюдок был отцом ребенка Джул?! — и с губ Джул сорвался звук, бывший наполовину рычанием, наполовину криком. И в конце концов Гримарр действительно ушел, хвала богам, его омерзительная фигура наконец-то скрылась из виду Джул, но теперь он был и внутри неё тоже, это не могло быть правдой, не могло…

Рука Бальдра легла ей на плечо, теплая и, пожалуй, почти дружеская, и потянула её к кровати. И внезапно Джул почувствовала себя слишком уставшей, чтобы сопротивляться или делать что-либо, кроме как опуститься на кровать, закрыть лицо руками и продолжать рыдать в них.

Она была в ловушке. Разрушена. Обречена.

— Неужели всё действительно так ужасно? — вмешался тихий голос Бальдра, когда он сел рядом с ней, и кровать немного прогнулась под его весом. — Иметь сына?

Всхлипы продолжали вырываться изо рта Джул, её руки дрожали на лице, а сидящий рядом Бальдр издал тихий, странный смешок.

— Это потому, что это сын-орк, — сказал он. — Если бы это был сын-человек, ты бы так не плакала.

От такой несправедливости Джул вскинула голову, хотя слезы всё еще текли по её щекам.

— Тебе это не известно, — сказала она, но выражение лица Бальдра было напряженным, страдальческим.

— Мне это известно, — ответил он. — Мы, орки, все знаем, что наши матери чувствовали к нам на самом деле.

Джул вдавила ладони в глаза и сделала прерывистый, рваный вдох.

— К твоему сведению, орк, — процедила она, —