Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская
— Она там, — тихо сказал он, указывая на дверь, — Будьте милосердны.
Моё сердце тревожно забилось. Кто же там, за этой дверью, чья судьба заставила короля проделать такой путь?
Эдвард открыл дверь.
Комната была обставлена с роскошью, но в ней витал дух заточения. На огромной кровати с балдахином, отвернувшись к стене, лежала женщина. Длинные тёмные волосы разметались по подушкам. Когда она медленно повернулась на звук открывающейся двери, я застыла, не в силах вымолвить ни слова.
Алисия.
Она была невыносимо бледной, с огромными тенями под глазами. Но не это поразило меня. Её фигура, укрытая тонким одеялом, была… огромной. Она была на последнем сроке беременности.
Наши взгляды встретились. В её глазах плескалась страх и отчаяние.
— Зачем… зачем вы привезли их сюда? — прохрипела она, обращаясь к королю.
И в этот момент её лицо исказилось от боли. Она схватилась за живот и согнулась пополам.
— Кажется… началось, — прошептала она, и по её ногам потекла струйка воды.
Всё произошло мгновенно. Я забыла о том, кто она, что она сделала, передо мной была просто женщина, рожающая женщина, которой нужна помощь. Мой врачебный инстинкт взял верх.
— Эдвард, Ваше Величество, выйдите, — скомандовала я, уже сбрасывая дорожный плащ, — Мне нужны горячая вода, чистые ткани, много тканей, и ножницы. И чтобы никто не входил.
Мужчины молча повиновались. Я осталась с Алисией наедине.
Это были самые тяжёлые роды в моей практике, даже в прошлой жизни. Схватки были хаотичными и мучительно болезненными. Алисия то кричала, срывая голос, то впадала в апатию, отказываясь тужиться. Ребёнок шёл неправильно, я понимала, что без вмешательства они обе могут погибнуть.
— Алисия, слушай меня! — я говорила твёрдо, почти жёстко, пытаясь пробиться сквозь пелену её боли и страха, — Ты должна мне помочь. Дыши! Дыши так, как я говорю!
Она смотрела на меня помутневшим взглядом, в котором ненависть смешивалась с мольбой.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала она в перерыве между схватками, — Я же пыталась тебя уничтожить.
— Потому что сейчас это не имеет значения, — ответила я, массируя ей живот, пытаясь развернуть ребёнка, — Сейчас имеет значение только то, чтобы вы оба остались живы. А теперь тужься!
Часы сливались в один бесконечный кошмар. Пот градом катился по моему лицу, руки ныли от напряжения. Я говорила с ней, уговаривала, приказывала. Я видела, как она борется, как на пределе сил пытается следовать моим указаниям. И в какой-то момент, когда казалось, что всё потеряно, я почувствовала, что ребёнок наконец-то пошёл правильно.
Ещё одно усилие, отчаянный крик Алисии, и в моих руках оказался крошечный, синюшный комочек. Он не дышал.
Я действовала на автомате. Быстро очистила ему дыхательные пути, перевернула, легко шлёпнула по попке. Секунда, другая… и комната огласилась громким, требовательным криком.
Я выдохнула, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и облегчения.
— У тебя сын, Алисия, — сказала я, заворачивая малыша в чистую пелёнку, — Здоровый, крепкий мальчик.
Я поднесла его к ней. Она посмотрела на него пустыми, отстранёнными глазами. Ни радости, ни облегчения, ни любви. Ничего. Она отвернулась к стене.
— Унесите его, — прошептала она, — Я не хочу его видеть.
Я вышла из комнаты, передав ребёнка на руки взволнованной ключнице. В коридоре меня ждали Эдвард и король.
Эдвард тут же подхватил меня под руку, увидев, как я пошатнулась.
— Всё в порядке? — его голос был полон тревоги.
— Да. Мальчик, здоров. Она… ей нужен отдых.
Король вошёл в комнату. Мы с Эдвардом остались ждать в соседней гостиной. Я рухнула в кресло, чувствуя, как меня накрывает волна запоздалой реакции. Руки дрожали, а в голове царил хаос.
Через час король вышел. Он выглядел опустошённым.
— Она хочет поговорить с вами, Эмма. С одной.
Я собрала остатки сил и снова вошла в спальню. Алисия лежала, укрытая свежими простынями. Она выглядела почти прозрачной. Она указала мне на стул у кровати.
— Спасибо, — тихо сказала она, не глядя на меня, — Ты спасла меня. Хотя я этого не заслуживаю.
— Я делала свою работу.
Она горько усмехнулась.
— Ты всегда делаешь свою работу. А я всегда всё порчу. Я хочу, чтобы ты знала правду.
И она начала рассказывать. Её голос был тихим, монотонным, лишённым всяких эмоций. Она говорила о своей ревности. О том, как видела, как Эдвард смотрит на меня, и поняла, что теряет его навсегда. О том, как её гордость и уязвлённое самолюбие превратились в одержимость.
— Я не могла смириться с тем, что он выбрал тебя. Тебя, чужачку, выскочку без роду и племени. Я решила избавиться от тебя. Я наняла шпиона, чтобы узнать о тебе всё. Откуда ты, кто ты на самом деле.
Моё сердце замерло.
— Мой человек оказался дотошным. Он выяснил, что в твоём родном городе тебя считают пропавшей. И он нашёл того, кто знал о тебе больше всех. Твоего жениха — Артура де Вейна.
Я сжала подлокотники кресла. Значит, это всё-таки была она.
— Оказалось, Артур уже был связан с Орденом. Он был одержим идеей власти и древними знаниями. Он нашёл какую-то старую книгу, полную тёмных ритуалов. Колдовство у него получалось так себе, — она криво усмехнулась, — Сглазы и порчи не работали. Но один ритуал сработал. Обряд переселения душ. Его невеста, настоящая Эмма Глейн, умирала от душевной болезни, и он хотел сохранить её тело, чтобы получить приданое на свадьбе, ведь за нее было обещано много денег. Он боялся, что она не дотянет до свадьбы и провёл обряд, призвав душу из другого мира, чтобы вселить в её тело. Твою душу.
Я слушала, и мир вокруг меня расплывался. Так вот оно что. Артуру всего лишь были нужны деньги
— А потом он испугался, — продолжала Алисия, — Испугался того, что сделал. И того, что ты расскажешь правду. Он решил обвинить тебя в колдовстве, чтобы тебя сожгли прежде, чем ты успеешь заговорить. А когда ты сбежала, он начал тебя искать. И так мы нашли друг друга. Я, жаждущая мести, и он, жаждущий скрыть своё преступление.
Она замолчала, переводя дыхание.
— Мы вместе придумывали план. Как опорочить тебя, как настроить против тебя людей. Мы проводили много времени вместе. Днями плели интриги, а ночами… Ночи, проведённые в его объятиях, были на удивление сладкими. Он был жесток, амбициозен, порочен… и я полюбила его. Полюбила той отчаянной, больной любовью, на которую только была способна. А потом… потом я поняла, что ношу
