Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг
Я потянулась и осторожно извлекла одну из бутылочек. Стекло было холодным, слегка влажным от сырости.
Не задумываясь, подцепила ногтем пробку. Та поддалась с тихим: «Чпок».
И в тот же миг в нос ударил аромат — резкий, с металлическим послевкусием. Знакомый. Слишком знакомый.
Аконит. Обезболивающее в малых дозах.
Здесь же концентрация была высокой — излишне высокой для лекарственного средства. Это была почти чистая настойка.
Подобное зелье не лечило.
Осторожно заткнув бутылочку пробкой, сунула её в карман платья.
Теперь нужно было уходить. Немедленно.
Я уже выскользнула обратно в коридор, когда краем глаза зацепилась за еще одну деталь. На борту баржи виднелась дополнительная метка. Не выжженная, а искусно нарисованная. Я шагнула ближе, прищурилась, пытаясь разобрать… Герб? Что-то до боли знакомое…
ХЛОП!
Дверь перед моим носом захлопнулась с таким грохотом, что я подскочила, едва не выронив корзинку.
Резко обернулась. В метре от меня, загораживая коридор своей внушительной фигурой, стоял Кейн.
Глава 24
Кейн небрежно упирался плечом в стену.
Дракон, облачённый в чёрное, сливался с тенями, но я чувствовала его: тяжесть присутствия, тихий гул силы, едва уловимый запах озона и раскалённого камня.
Полумрак был его союзником, жадно поглощая черты лица, но мне и не нужно было их видеть. Я знала — его губы сжаты в суровую, непреклонную линию.
Холодная склянка с аконитом в кармане вдруг показалась раскалённым клеймом, которое вот-вот прожжёт ткань платья и мою кожу.
Кейн сделал шаг. Всего один, но мир сузился до пятачка пространства между нами, наэлектризованного и густого, как смола.
— У нас, знаешь ли, говорят, — протянул мужчина, наблюдая за моей паникой. — «Любопытный ворон первым клюёт отраву».
Щёки вспыхнули. Я потупилась, чувствуя себя пойманной с поличным школьницей.
Нужно было что-то сказать. Срочно. Пока он не решил обыскать меня просто из принципа.
— Я пришла отдать настойки, — сказала уверенно, подняв корзинку. — И вот… — достала тяжёлый кожаный плащ. — Спасибо.
— Как ты вообще сюда попала? — рыкнул мужчина, накидывая на плечи, проятнутый мной плащ.
— Меня впустили.
— Кто?
Я лишь пожала плечами, надеясь, что это сойдёт за ответ.
— Нужно будет с ним поговорить…
— Нет! — я судорожно вцепилась в руку дракона и… чуть не обожглась. От прикосновения пробежался разряд тока. И самое страшное — это было приятно. Пульсирующе, головокружительно приятно.
Святые боги, что это?
Я была уверена, Кейн ощутил то же самое — по его телу прошла едва заметная дрожь, мышцы окаменели. Но его лицо осталось непроницаемой маской.
— Нет, — я торопливо отдёрнула руку. — Не нужно никого наказывать из-за меня.
Кейн медленно выдохнул. В полумраке я различила, как мужчина провёл пятернёй по густым волосам, взъерошивая их.
— Я же говорил, — почти шёпотом произнёс он. — Ты слишком хороша для всего этого. Ладно, идём.
— Куда?
— К счетоводу. Ты ведь к нему пришла.
Я кивнула.
Кейн развернулся и зашагал по коридору, не оглядываясь. Его широкая спина маячила впереди, то проявляясь в свете зачарованных кристаллов, то растворяясь в густой тьме между ними.
Вскоре мы уже стояли возле двери, в которую мне нужно было зайти с самого начала.
Изнутри донеслось невнятное бормотание, затем скрип стула и шаркающие шаги.
Дверь распахнулась, и мы вошли в кабинет — крохотное помещение, метров десять, не больше. Но здесь было чисто. Никакой грязи и пыли.
У дальней стены стоял письменный стол — старый, но добротный, покрытый тёмным лаком. На столе — стопки бумаг, аккуратно разложенные по папкам, чернильница, перья в подставке, счёты с костяшками из полированного дерева.
Вдоль стен тянулись деревянные полки. И каждая полка была забита папками. Сотнями папок — толстых, тонких, перевязанных бечёвкой, закрытых на замочки. Корешки были подписаны мелким, аккуратным почерком. Даты, имена, цифры — всё строго, всё на своих местах.
За столом сидел мужчина.
Первое, что бросилось в глаза — худоба. Счетовод был тощим, болезненно тощим. Плечи узкие, острые. Жиденькие волосы зачёсаны набок, однако пряди то и дело сползали на лоб, и мужчина машинально поправлял их длинными, костлявыми пальцами.
Когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на нас, я невольно отшатнулась. Глаза у него были маленькими, тёмными бусинками. Счетовод Хайзеля больше всего напоминал крысу. Огромную, подвальную крысу в дорогом костюме. Только от него пахло не помойкой, а роскошным парфюмом — таким густым, что перехватывало дыхание.
— Айрон, — скрипнул голос счетовода. — Какая редкая честь.
— Грегор, — коротко кивнул Кейн. — Привёл к тебе новенькую. Помнишь, Хайзель упоминал.
— Я помню всё! — фыркнул счетовод. — Проходите, мадам.
Я шагнула к столу, силой воли возвращая себе деловую уверенность, которая рядом с Кейном испарилась без следа. Сам дракон остался у двери, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
— Двадцать флаконов, как и договаривались, — произнесла я, выставляя бутылочки на стол.
Грегор молчал. Его длинные, похожие на лапки паука пальцы с неестественной быстротой пробежались по ряду флаконов.
Раз, два, три…
Он остановился на последнем.
— Девятнадцать, — констатировал сухо счетовод.
— Одну я разбила, — соврала я. — У самого дома. Поскользнулась на мокрой брусчатке. Прошу прощения.
Врать было легче, чем я думала. Возможно, потому, что в основе лжи лежал осколок правды — я действительно отдала один пузырёк. Только не асфальту, а великану у входа.
— Бывает, — Грегор пожал своими острыми плечами. Он обмакнул перо в чернильницу и сделал быструю пометку в толстой книге. — Ничего страшного, мадам Велш. Но за вами долг. Через неделю вы должны поставить двадцать один пузырек. У меня всё на счету!
— Разумеется, — кивнула я.
— Можете быть свободны, — отрезал мужчина, уже погрузившись в свои расчёты. Моё существование для него свелось к одной строчке в счетной книге.
Кейн безмолвно отступил от двери, пропуская меня. Когда мы оказались в коридоре мужчина наклонился, и его горячее дыхание коснулось моего уха.
— Значит, разбила? — прошептал он.
— Да. Было очень скользко.
— Ты ужасная лгунья, Ри, — Кейн распахнул входную дверь, и в глаза ударил яркий, молочно-белый свет, заставив меня зажмуриться. Мы словно вынырнули из глубокого, тёмного омута на поверхность.
Туман ещё цеплялся за стены домов, но сквозь его рваную пелену уже пробивались лучи
