Хозяйка Кристальной пещеры - Дара Хаард

— Квику тоже досталось, — Катя приглушила свой голос, — неожиданный перевес чуть не стоил нам всем жизни.

— Мальчишки! – я тут же села, потом поморщилась, пережидая боль в потревоженном теле.

Мальчишки нашлись рядом. Они еле ковыляли и толкали платформу со мной и квиком к поселку. Увидели, что я очнулась, и упали на колени, пригибая головы, шелохнуться бояться.

— У нас зайцы, Катя, — я выдохнула боль.

— Я нашла, что означает это словосочетание из твоего мира. Незапланированный наездник.

Я фыркнула на интерпретацию Катей безбилетника, и кряхтя, как старуха спустила ноги с платформы. Нащупала рукой квика, голову поворачивать было больно, притянула к себе безвольное тельце.

— Госпожа, простите, госпожа, — два всхлипа в унисон.

— Вы чуть нас не угробили, — я еле прохрипела эти пару слов и поняла, что ругать этих безбилетников буду потом, не сейчас, – залезайте на платформу, — скомандовала случайным жильцам.

Те удивленно подняли заплаканные мордашки. Это хорошо, что до них грибы не добрались. Я вздохнула, меня то уже не отравишь, а мальчишки могли пострадать.

— Давайте, не задерживайте мне транспорт, залезайте, — я попыталась нахмуриться, но даже такое движение вызывало боль.

Безбилетники помогли друг другу залезть на платформу и, усевшись рядком, осторожно поглядывали на меня исподлобья, опасаясь смотреть в открытую. Очень похожи друг на друга. Голубоглазые, русоволосые, худющие, но уже сейчас видно, что во взрослом возрасте будут здоровяки, гномская порода.

— Домой, — скомандовала я платформе, и под удивленные вскрикивания платформа сама полетела к поселку.

На лицах мальчишек было прям большими буквами написано «А что, так можно было?»

Я не стала смеяться из-за боли, просто прикрыла глаза и слушала гудение Кати.

— Сейчас вам нужны еда и сон. Даже не пробуй использовать магию, будет совсем плохо, Олли, пережди. Мы вырвались, мы знаем, как попасть к королю, и мы дома. Успокойся.

— Такое чувство, что успокаиваешь ты себя, а не меня, — Катя перестала нудить и замолчала.

Платформа подвезла нас к дому. Я слезла, очень осторожно, боясь себя расплескать, подхватив еле пискнувшего квика, и потопала к двери

— За мной, — проскрипела я мальчишкам. Те подчинились и также смиренно вошли в дом, только сверкающие любопытством, ужасом и еще множеством эмоций глаза выдавали, как им не терпится задать вопросы.

Вошли в дом. Квик слабо затрепыхался, и я поставила его на пол. Звереныш заковылял в ванную комнату, наверное, в туалет хочет. На таз я его приучила ходить. Из кухни выполз пылесос, как-то не бодро выполз, нужно кристаллы наполнить, зарядка кончается, наверное.

Безбилетники замерли, затравленно смотря на пылесос, я хмыкнула. На пути прыгнуть не побоялись, а тут смотри, притихли. Ну, если так посмотреть, пылесос со стороны выглядел страшненько: красные руны по всему корпусу, щупальца, которые выстреливали из середины для помощи в преодолении порогов и ступенек.

Я пошла по коридору и кивнула детям следовать за мной.

— Сюда проходите, садитесь, — сказала я и сама первая села на диванчик в кухне. Дождалась, когда мальчишки сели, и вздохнула, — как зовут?

— Амиль я, — сказал тот, с кем я познакомилась первым, — а это мой брат, Разус, я ему хлеб нес, госпожа.

— Зачем на пути прыгнули?

Сопят, молчат, головы вихрастые понурили, я опять вздохнула:

— И что мне с вами делать?

— Только не высылайте нас назад! — Амиль сполз с диванчика и упал на колени. — Мы с братом всегда мечтали, что однажды пути заработают и мы сможем уйти в лучший мир. Такой, как тут. Мы работящие, все можем делать: и еду варить, и стирать, и убирать, только не выгоняйте!

— Ну-ка встань с колен, сядь на место, — я покачала головой, наблюдая, как Амиль нехотя садится рядом с братом. — Вы поступили неблагоразумно, мы все могли погибнуть.

— Простите, — еле прошептал Разус. У него были синюшные губы, и я вспомнила, что Амиль говорил, что его брат болеет. То, что рядом больной ребенок как-то отодвинуло мое плохое самочувствие. У меня же есть лечебные пластинки!

— Сидите тут, я сейчас, — успокоила я мальчишек и понеслась в свою спальню. Ну как понеслась, тихо шаркая ногами и постанывая, как старушка.

—Катя, как лечить пластинками? И могут ли они исцелять все болезни?

— Смотри по цвету пластинок, — тут же отозвалась сай, — зеленые лечат самые слабые болезни, порезы и ушибы, красные уже сильнее и могут исцелить более сильные заболевания внутренних органов, ну а черные борются со смертельными болезнями и ранами. Они самые сильные, но и работают на жизненной энергии пациента, ослабший организм их не выдержит, Олли.

— Понятно, — я порылась в шкатулке, перебирая лечебные пластинки, которые насобирала с вещей вокзала. Черная пластинка была всего лишь одна. Не думаю, что Разус смертельно болен, но, скорей всего, болезнь старая, он покашливает и, когда дышит, хрипит. Я достала красную пластинку, а потом добавила еще две зеленых. Одну зеленую использую на Амиле, а вторую на себе.

— Нет, тебе нельзя ими пользоваться, — Катя тут же влезла, — у тебя не болезни, а магическое истощение. Сон, еда, отдых.

Я в который раз вдохнула, проследила за квиком, который медленно дополз до своего гнездышка и уютно устроился в ворохе рваных веревочек.

Очень хотелось последовать его примеру, также скрутится в позе эмбриона и сладко заснуть, но пока не разберусь с новыми жильцами сна мне не видать. Тем более, я принюхалась к себе, обязательно нужно помыться.

Я усиленно отгоняла мысли о инквизиторе подальше, но память все равно подсовывала картинку рвущегося ко мне Аньяна и его глаза, полные боли… Правильно ли я поступила? Сейчас я не готова была об этом думать. Слишком меня задела ситуация с драконицей и сыном. Разум, зная, сколько боли и нервов мне стоил приход любовницы мужа в том мире, отключил все разумные доводы и включил ноги, позволяя мне от этой ситуации сбежать.

Я потопала назад к мальчишкам. Нужно их подлечить, покормить, помыть и спать уложить. Хотя, судя по всему, сейчас утро.

— Итак, — сказала я, — оставляю вас на испытательный срок. Если вы будете вести себя разумно, — я с сомнением посмотрела на замерших братьев, — я вас оставлю навсегда.

Я, конечно, пугала. Я прекрасно себя знаю, и точно их не