Дарья Гущина - Вечность как предчувствие

Мы шли долго. На Забытых островах, затерянных во времени, властвовала не только Снежная луна, но и мглистые сумерки, затянувшие мир серо–сизой туманной хмарью. Лишь погоды не коснулась магия, и сгущавшиеся над нашими головами тучи вскоре осыпались на землю снежным пеплом. Под неспешный танец крупных снежинок мы шли по спящему лесу, по колено утопая в сугробах, обходя овраги и поваленные деревья, зябко кутаясь в плащи из–за пронзительных порывов вьюжного ветра.

Эраш, однажды грубо обвиненный в трусости, теперь боялся прослыть слабаком и нытиком и честно терпел тяготы, хотя, видит Великая, ему приходилось нелегко. Мне–то, прошедшей длинный и суровый путь искателя, столь долгая дорога казалась трудной и бесконечной, а уж ему, в старом плаще и легких ботинках, и вовсе пришлось тяжко. Но, надо отдать парню должное, он лишь один раз заикнулся о привале. В ответ я сообщила, что отдыхать надо на пороге Вечности, а жизнь дана нам не для того, чтобы сидеть на снегу, греть руки у костра и чесать пузо, размышляя о ее смысле. Эраш выслушал, вздохнул и замолчал, сопя мне в спину.

За время пути я практически привыкла к бушующей вокруг меня силе и уже начала постепенно приподнимать остальные перегородки на ауре, когда мы, наконец, дошли до нужного места. Густой лес постепенно редел, впереди замельтешили просветы, и я прибавила шагу. Мой спутник же из последних сил уныло плелся следом, едва переставляя ноги и грея дыханием озябшие ладони.

— Не отставай, — не оборачиваясь, велела я.

— Сердца у тебя нет, — проворчал в ответ он.

— Почему же, есть, — отозвалась я. — И, представь себе, иногда оно даже бьется.

— И потому ты отказываешься от привала, гоняя меня по этому проклятому лесу? — уныло вопросил мой спутник.

— Вот именно, — обогнув последнее дерево, я отступила в сторону, пропуская Эраша вперед. — Смотри.

Он поднял голову и молча разинул рот. Перед нами величественно темнела башня гильдии Девятого. Битва магов, изрядно проредив лес, до башни не добралась, и она, сложенная из блестящего черного мрамора, горделиво возвышалась над лесом, подпирая мглистое небо. Собственно, гильдия не сводилась только к наличию башни, она представляла собой небольшой, ныне безлюдный и пустынный городок, построенный в виде паутины. В центре него располагалась башня, где жили наставники, хранились древние летописи и реликвии и проходили занятия, а от нее девятью лучами разбегались дороги, ведущие к девяти же более скромным и низким башенкам, где жили ученики.

Городок окружала солидная крепостная стена, также сложенная из черного мрамора, до блеска отполированного ветрами, с девятью подходящими к ней дорогами и девятью же воротами. Ворота, насколько я помню, предназначались одни для наставников, одни — для учеников, одни — для гостей–магов, одни — для торговцев и так далее. Довершая образ паутины, меж стройными башенками учеников располагались по кругу многочисленные хозяйственные постройки.

— Пошли, потом посмотришь, — и я, потянув парня за рукав плаща, поспешила к главным воротам.

Судя по крепчающему ветру, надвигалась буря, да и нам не помешает отогреться у теплого камина. И перекусить. Есть хотелось зверски, с собой у меня ничего съедобного не было, и я надеялась, что оно отыщется в подвалах башни гильдии. А раз время на островах остановилось, замерев на определенном моменте, то еда будет относительно свежей и для питания пригодной. И я даже приблизительно знала, где ее искать. От Кайсина нам досталась летопись с подробным планом гильдии вплоть до указания помещений, и я намеревалась убедиться в ее достоверности.

Устремившись к воротам, я волоком потащила за собой Эраша, у которого от усталости заплетались ноги. Центральная башня с подозрением изучала меня серебристыми провалами овальных окон, и в какой–то момент я действительно почувствовала на себе чей–то взгляд — чужой, внимательный, пристальный, изучающий, проницательный. Я настороженно осмотрелась по сторонам, на всякий случай приготовившись драться, но… Ощущение странного взора дрогнуло и пропало, растворившись в еле слышном скрипе врат. Я перевела дух и едва заметно улыбнулась. Ну что ж… Нас ждут.

Чем ближе мы подходили, тем четче обрисовывалась затейливая кладка камней древних строений, тем гостеприимнее сверкали окна, тем сильнее манила башня. И на мгновение мне показалось, что городок жив. И по–прежнему снуют по широким улочкам ученики, прогуливаются по площади перед башней наставники, а на просторном балконе под широкой крышей виднеется высокая, величественная фигура Девятого. И бродяга–ветер треплет длинные полы его черного плаща, взъерошивает непокрытые темные волосы и беседует со схаали, которая уютным клубком свернулась на широких плечах своего хозяина…

Я удивленно моргнула. Передо мной возвышались деревянные врата, и исчезли и образы людей, и их звенящие голоса, переплетающиеся с лаем собак и ржанием лошадей. Нас вновь окружала нездоровая тишина, и когда я, приложив к резной створке нашивку темного, со скрипом распахнула врата, Эраш испуганно вздрогнул и съежился.

— Нас… пустят? — нерешительно спросил он.

— Конечно, — невозмутимо отозвалась я. — Мы оба темные… в той или иной степени, и этот город — наш настоящий дом. Идем.

Врата захлопнулись с тем же противным скрипом. Я строго посмотрела на Эраша:

— Прекрати дрожать, здесь нам никто и ничто не угрожает! Возьми себя в руки, ты мужчина или где?

Тот уныло вздохнул, честно попытался расправить плечи, но вздрагивать не перестал, и дело, казалось, вовсе не в холоде. Парня трясло от страха так, что его зубы непроизвольно выбивали крупную дробь. Я покачала головой и первой пошла по извилистой, мощеной черным камнем дороге к центральной башне, обходя опустевшие хозяйственные постройки. Маги не уберегли самих себя, но город странным образом уцелел, а покосившиеся соломенные крыши конюшен указывали скорее на то, что их владельцы долгое время были заняты чем–то более важным, чем сохранность строений.

Дойдя до башни, я быстро взобралась на высокое каменное крыльцо и, решительно распахнув входную дверь, чуть ли не пинком втолкнула в помещение Эраша. Мой спутник, дойдя до крыльца, вновь не на шутку струхнул, а я никак не могла понять, чего именно он боялся. Лишь видела его ауру, раскаленно–красную от страха и испещренную желтыми пятнами настороженности. Хм. Не тьмы же как таковой он боится? Ладно. Посмотрим.

При нашем появлении в помещении вспыхнули факелы, но я и без их блеклого света прекрасно все видела. Из просторного пустого зала, чьи стены усеивало множество факелов, в разные стороны расходилось девять лестниц, ведущих как наверх, так и вниз. По плану, который я быстро припомнила, башня имела девять этажей верхних и пять нижних. Наверху — жилые и учебные помещения, внизу — подвалы, хранилища и так называемые опытные комнаты с заговоренными стенами для особо серьезных тренировок. И, как бы мне не хотелось немедленно закрыться в библиотеке, с головой закопавшись в летописи, желудок требовал немедленного спуска в подвал. К тому же, заодно пройдусь по хранилищам. Если и не найду ничего ценного, так хоть для Эраша одежду подберу. В башне тоже оказалось на редкость сыро и зябко.