Новогодняя сказка для ведьмочки - Елена Казанцева

Ого, а я-то всю жизнь считал, что хуже Сергей Сергеевич никого нет, вот как много можно узнать о прошлом.

— Мой муж, как архитектор, должен был осуществлять авторский надзор на строящемся объекте. И в один момент он заметил, что Волчины мухлюют. Он пришёл и выложил все факты Агате, та его послала. Она удешевляла стройку, не задумываясь о безопасности. И вот когда начали возводить стены, фундамент «поплыл». Недолго думая, Волчины обвинили моего мужа в халатности. Игорь знал, что мой муж ни в чем не виноват, но занял нейтральную позицию, а у Волчиных везде все «схвачено». Началось следствие, моего мужа посадили. Я пришла к Агате. Умоляла ее, взывала к совести, но она запросила за освобождения его огромную сумму. Я продала все, сняла все сбережения, но не набрала необходимой суммы, и вновь позвонила Агате. А она только посмеялась и назвала нас нищебродами, предложив мне продать мои бриллианты. Мне пришлось отнести ей все деньги и бриллианты. Принесла я ей все в офис, кинула на стол со словами «На! Жри, не подавись». В тот же день моего мужа отпустили, а дело потихоньку спустили на тормозах. Волчины уже деньги за этот объект отмыли, раздали взятки, а спортивный комплекс так и остался долгостроем.

— Я так понимаю, что на этом дело не закончилось.

— Нет.

— И что было дальше.

— А дальше случилось невероятное. Агата сошла с ума. Ее муж пришёл к ней в офис, а она, сидя за своим столом, ела деньги, жевала и глотала, запивая коньяком. Сергей вызвал ей скорую, пришлось делать операцию, ее спасли, но нормальной она уже не стала. Кто-то умный шепнул Сергею, что я ведьма, и не надо было портить со мной отношения, моего мужа в кутузку упекать, со мной шутки плохи. Он приезжал ко мне, плакал, просил помочь. Только дело тут не во мне. Черная душа у его Агаты была. Многих людей она обидела, слухи ходили, что последние деньги отжимала, фабриковала дела, людей в тюрьму сажали. За ней тянулся шлейф преступлений, я только слово сказала, а проклятья множества утроили мои слова. Вот и получила она по заслугам.

— И что дальше…

— Сергею я приказала вернуть мне драгоценности, то были фамильные бриллианты, не могли ими владеть чужие люди, горе они чужакам приносят. Он вернул. Приехала я к его жене в больницу, посмотрела на нее, она в этот момент в сознание пришла. И хоть старалась я ей помочь, но вернуть ей прежний ум было не в моих силах. Сергей поместил ее в лучшую психиатрическую клинику, так она там и живет.

— Вот от кого у меня такие способности, — мы с Айлин вздрогнули и синхронно повернули головы, в проеме стояла Юля. — А я-то думала, что это случайность.

— Нет, детка, дед меня одарил, а я тебе передала дар. Что-то случилось?

И Юля рассказала нам все веселые случаи, что случились с ней за последнее время.

Мы смеялись и шутили, нам казалось, что все осталось позади, как же мы были наивны…

Глава 31 (от Юли)

Очнулась я в темноте. Меня окружает кромешная тьма. Лежать было неудобно, слишком уж твердо, уж точно не моя кровать. Не сразу поняла, что случилось. В голове пронеслась ужасная мысль, что я забыла встретить детей с ёлки. Нет, нет, такого не может быть. Я точно помню, что шла встречать девчонок!

Тогда почему вокруг темнота. Пошарила рукой. О, боги! Я лежу на цементном полу. Меня замуровали? Что могло со мной приключиться?

Стоп! Надо выдохнуть и собраться с мыслями. Ну не может быть такого…

Или может? И где я?

Мозги медленно включаются в работу, со скипом прокручиваются. Почему мне так плохо? Даже голову поднять не могу. Во рту сухо, как в Сахаре в полдень. И хоть я и нечего не вижу, но ощущение, что земля стала кружиться на много быстрее. Может у меня инсульт, может я в реанимации. Хотя какая реанимация, подо мной цементный пол и вокруг темнота и тишина. А может меня похоронили?

Нет, нет, бабушка бы ни за что не дала меня похоронить живой!

Тогда что вокруг меня? И почему в глазах жжет?

Вдруг тишину этого подземелья нарушил скрип петель, такой противный звук, режущий слух. И комната осветилась бледным светом одной единственной лампочки, что болталась под потолком. Света явно не хватало на такую большую комнату, и в углах скапливалась тьма. Тьма укрывала и меня, но при тусклом свете, я успела заметить, что лежу на циновке почти возле стены, а рядом стоит ведро, а в центре комнаты — стул.

— О, очнулась наша царевна, — хохотнул один из вошедших.

Их было двое. Быковатые качки с фигурами Губки Боба, головы лысые до блеска, толстая шея, плавно переходящая в квадратные плечи, тело, настолько накаченное анаболиками, что руки свисают по бокам, как сосиски. Короткие толстые ноги едва носят перекаченное тело. На толстых лицах плохо видны эмоции, маленькие глазки утопают в толстых щеках. Маленькие лбы и мощные челюсти, интеллект тут даже не ночевал.

— Ну, чо, спящая прЫнцесса на горошине, чё с тобой делать будем? — один из амбалов подошёл и пнул меня в бок. И пинок был не сильный, но мои ребра жалобно скрипнули.

— Не бей сильно, я люблю развлекаться с красивыми девочками, — пробасил сзади второй амбал.

— А кто сказал, что ты будешь первым? — я от страха похолодела.

— А давай на картишки разыграем девку? — второй явно был настроен по боевому и не хотел уступать сопернику.

— Харе, разыграете потом, — в подвал спустилась сама Ника, в сопровождении еще одного бугая.

Они все словно под копирку. Лысые головы, бычьи шеи, толстые перекаченные туловища с руками сосисками. И где находится фабрика по производству этих дебилов.

— Ну, чё, подруга, отпрыгалась, — зло шутит Ника.

Мне уже все стало понятно. Меня украли бугаи Ники, по ее приказу, на ее потеху. Не привыкла эта девочка проигрывать.

— И тебе здравствуй, с Новым годом! — пытаюсь я отшутиться.

— Смелая! — фыркает Ника. — Ничо, ничо, сейчас тебя мальчика оприходуют, а потом ты у меня поедешь в бордель. Там годик другой поработаешь, обслуживая дальнобойщиков, потом, может, отпущу. Ан нет, не отпущу, еще в один бордель поедешь, у меня на стройке, там голодных мигрантов мно-гоооо, их еще обслужишь. Или сразу с мигрантов начнешь?

Она заливисто хохочет и ей вторят амбалы, ржут, как гиены в саванне. У меня холодок по коже пробежал. С трудом сглатываю