Стэйси Кейд - Призрак и гот

Я вскочил с кресла.

— Господи, Джуни, это спиритическая доска? — Да, это жуткая, но безобидная детская игра… пока не играть с ней рядом с таким, как я.

Джуни уставилась на меня, раскрыв рот и умолкнув на полуслове, перевела виноватый взгляд на пол. Ее лицо вспыхнуло, затем побелело.

— Я должна идти.

Она встала, подхватила с пола рюкзак и выскочила из комнаты.

— Джуни, подожди, — крикнул я.

Она не ответила и не остановилась. Дверь медкабинета захлопнулась за ней.

Я повернулся к Алоне. Она прислонилась к столу медсестры, скрестила руки на груди и с самодовольным видом смотрела на меня.

— Откуда ты знала, что в рюкзаке спиритическая доска?

Алона пожала плечами.

— Я мертвая. Я теперь все знаю. К примеру то, что каждое утро ты начинаешь с того, что…

— Перестань, — рявкнул я, чувствуя, как горят мои щеки. — Смерть не делает ни тебя, ни кого либо другого, всезнайкой. — Что значит: или Алона необычайно догадлива, или я настолько предсказуем. — Попробуй еще раз.

— Ну и зануда ты, — вздохнула она. — Я заметила край доски, когда она бросила мне на ноги свой дурацкий уродливый рюкзак. Пару секунд я вспоминала, что это. Вот и все. Я вообще не поняла, что в этом такого страшного? Ну, кроме того, что ношением в сумке подобной штуки она еще раз доказала свою ненормальность.

Я покачал головой.

— Все намного сложнее.

— Ты же не думаешь, что она работает… да? — выгнула бровь Алона.

— Рядом со мной — работает.

— Ну да, конечно.

— Я не шучу. — Я отнял от лица пакет со льдом, чтобы лучше видеть Алону. — Для обычных людей она безобидна, но для меня… — Я на мгновение задумался. — Ладно, представь, что звонишь в другую страну, не имея при себе телефона.

— Я что, дура в твоем примере? Как можно звонить без телефона?

— Помолчи секунду, а? Я пытаюсь объяснить. — Я глубоко вздохнул. — Ты хочешь позвонить, всеми силами сосредотачиваешься на мысли о звонке, но без телефона связи не происходит.

— Удивил, — пробормотала Алона.

Я проигнорировал ее.

— Дать кому-нибудь спиритическую доску, это все равно что дать телефон без связи.

Она кивнула.

— Используй спиритическую доску рядом со мной и ты получишь телефон со связью и целым пакетом услуг. Только вместо голосовой связи ты откроешь дверь между двумя местами. Спиритическая доска — это своеобразная фокусировка, помогающая тебе сконцентрироваться и направить энергию, но эта энергия не может никуда уйти, если рядом нет меня. Я, кем бы я там ни был, даю ей силу и направление, открываю канал для передачи. Помнишь, я так же как и ты нахожусь в междумирье, но могу общаться с обеими сторонами. Энергия с одной стороны — это всего лишь энергия, пока она не найдет меня, и только со мной она имеет вес, плотность и форму… Вытекшая из пакета со льдом тонкая струйка холодной воды скользнула по моей руке, и по моему телу прошла дрожь.

— Значит, Джуни вызывает оттуда поболтать пару-тройку своих мертвых родственничков? — Алона передернула плечами. — Ну и что тут такого?

— Нет, — твердо ответил я. — Люди, которые ушли, действительно ушли, не могут вернуться. И вызывая их… никогда не знаешь, кого дозовешься. Звонок определенному человеку, не гарантия того, что ответит именно он.

Алона нахмурилась.

Я вздохнул.

— Это как: звонит телефон, и каждый проходящий мимо может ответить на звонок. И с некоторыми людьми, застрявшими в междумирье, не стоит шутить. — Иногда люди сходят перед смертью с ума. Иногда сама смерть делает их сумасшедшими… или более сумасшедшими, чем они уже были. Дед Брю, Лизель и остальные порой раздражают и надоедают, но они практически безобидны. А вот других следует избегать.

Алона смерила меня взглядом.

— Я поняла тебя. Я же не дура. — Она подняла руку ко рту и прикусила ноготь, но тут же опомнилась и опустила руку. — Мне вот интересно… как много раз ты видел Злобняка? Я имею в виду… сам знаешь кого.

— Знаю, — сухо ответил я. — Десять, может двенадцать раз.

— Почему ты думаешь, что это твой отец?

Я медленно выдохнул, снова прикладывая пакет со льдом к лицу.

— Потому что я видел несколько самоубийц, и они почти все такие, не цельные. — Я искоса глянул на нее. — Поэтому-то я и знаю, что ты не убивала себя, что бы там не говорила Лиэн Вайтэкер.

— Сучка, — проворчала Алона.

— Что случилось в тот день? — спросил я.

Она приподняла бровь.

— Я первая спросила. Почему ты думаешь, что это твой отец?

Я несколько секунд смотрел на нее, и она не отводила глаз. Я открыл рот сказать, чтобы она забыла об этом, но вместо этого из меня полились слова, описывающие мое последнее утро, проведенное с отцом. Эту историю от меня слышали только доктор Миллер и Джуни, и я еще не окончил рассказывать ее Алоне, как уже об этом жалел. Однако Алона лишь задумчиво кивала.

— Но все это не объясняет того, почему ты считаешь Злобняка своим отцом. Есть же другие люди, которые… — она скорчила гримасу.

Я со вздохом продолжил:

— Он… кажется, сфокусирован на меня. Где бы он не показался, всегда сразу набрасывается. — Я пожал плечами, поморщившись от боли в ребрах. — Он единственный самоубийца, с которым я знаком лично.

— Они все так выглядят? — не унималась Алона. — Большие черные облака дыма?

— Нет, до него я никогда не видел ничего подобного. Он… это одни сплошные волны эмоций. Но за эти года я много чего разного повидал. К чему ты клонишь? — нетерпеливо спросил я.

— Твой отец умер три года назад, да? Ты сам так сказал. — Она взглянула на меня, словно ожидая, что я буду возражать.

— Да. И что?

— Когда ты стал видеть Злобняка?

Я внезапно понял, к чему она ведет.

— Это ничего не значит. Иногда духам нужно время на то, чтобы найти путь…

— Когда? — лягнула она меня в голень.

Я наклонился и потер ладонью ногу.

— Не знаю, где-то восемь-девять месяцев назад.

На самом деле я точно знал, когда увидел его в первый раз. Это было в первый вечер, когда нас с Джуни пустили к Лили. Моя мама пошла с нами. Я тогда осознал, что не могу остаться здесь.

— Сразу после того, как я сказал маме, что уеду после окончания школы. — Она затопила больницу слезами. Наверное, этого было более чем достаточно, чтобы вызвать отца оттуда, где он находился. Я обещал ему позаботиться о маме — это было последнее, что я сказал папе.

— По-твоему, твой отец, знающий о том, что ты говоришь с призраками, болтался где-то три года, ожидая, когда ты сделаешь что-то, что его взбесит, а уж только потом попытался с тобой заговорить… или убить тебя?