Мэнди Хаббард - Рябь (ЛП)

Их отношения искрятся теплотой, согревая и нас с Эриком. Я ухмыляюсь ему, наслаждаясь каждым мгновением. Он улыбается мне в ответ, неподдельное счастье светится в его глазах, в то время как он наклоняется и прижимает свои губы к моим. Мне приходится бороться с желанием закрыть глаза. Мне все еще кажется немного странным то, что я могу быть собой рядом с ним – он знает, кто я, и его это не волнует. Он так же сильно влияет на меня, как и вода.

Мы проходим через главный вход фестиваля, и нас окутывают запахи: жареного лука, сладкой ваты, свежевыжатого лимонада, приготовленной на гриле кукурузы в початках. Клубы дыма от барбекю наполняют воздух, и время от времени раздаются громкие выкрики со стороны проводимых игр. Небольшие американские горки поднимаются вверх по наклонной поверхности. Громче играет музыка.

– Куда хотите пойти в первую очередь? – спрашивает Сиенна, в то время как разворачивается и идет задом. Патрик поддерживает ее за локоть, чтобы она не упала на неровной поверхности.

– На колесо обозрения, – говорю я.

– Замéтано.

Она снова разворачивается и спешит в направлении колеса обозрения, что установлен на краю участка, ближе всего расположенного к пристани и причалам.

На дворе стоит теплая, как для осени, ночь, с таким безоблачным небом, что я могла бы просто лежать и считать звезды. Дует нежный соленый ветер, смешиваясь с ароматом жареной пищи и карамельных яблок.

Колесо обозрения маленькое, вроде тех, где два человека сидят бок о бок. Сиенна с Патриком садятся в первую кабинку, а мы с Эриком позади них в следующую. Кабинка медленно поднимается, останавливаясь на мгновение несколько раз, чтобы позволить другим желающим занять свои места.

Кабинка над нами начинает раскачиваться взад и вперед, а затем голос Патрика кричит: «Кабинка качаться – не надо стучаться!».

Я закатываю глаза, когда слышу, что Сиенна ворчит на него, но кабинка качается еще какое-то время, прежде чем, наконец, останавливается. Мы поднимаемся выше до тех пор, пока не возвышаемся над американскими горками и сценой. Перед нами открывается панорама. Эрик проскальзывает рукой мне за спину и притягивает меня к себе. Я ложу голову ему на грудь и смотрю, как мы поднимаемся настолько высоко, что видно океан, простирающийся под нами. Он сверкает под мерцающими звездами, исчезая в тумане.

Наша кабинка останавливается на самой вершине, так что нам больше не видно Сиенну и Патрика, и здесь лишь Эрик и я, словно мы единственные на земле. Слабые звуки музыки по-прежнему доносятся до нас, но на этот раз играет баллада, только сладкое соло скрипки составляет нам компанию в темноте.

Моя потребность в океане растет, когда я сверху смотрю на него.

– Тебе хочется плавать, да?

Я киваю.

– Если станет невыносимо, скажи мне. Мы уйдем.

Я киваю, благодарная за понимание, и разворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Я откидываю голову назад, и Эрик наклоняется надо мной, чтобы мы снова могли поцеловаться. На этот раз он проводит языком по моим губам, пока я их не размыкаю. И тогда мы целуемся с большим жаром, сильнее прежнего. В отличие от поцелуев с Коулом, этот не заканчивается слишком быстро.

Я настолько растворилась в данном моменте, что едва не подскакиваю с места, когда кто-то прочищает горло. Я смотрю вверх, замечая стоящего там работника аттракциона, со следующими желающими позади него.

Ах, точно. Мы спустились вниз.

Я выбираюсь из кабинки, принимая руку Эрика, в то время как он ведет меня мимо работника. Но как только я обхожу его, оглядываюсь и практически спотыкаюсь о собственные ноги.

Там стоит Коул рядом с Никки. Теперь они вместе? Или они здесь как друзья? Я быстро моргаю и смотрю мимо них. Кристи тоже здесь, с парнем, с которым я видела ее разговаривающую в школе. У них тоже двойное свидание?

Почему прямо сейчас я чувствую себя так, словно у меня внутри все скручивается? Это просто Никки. Не может быть, чтобы он встречался с ней. Не может быть, чтобы он так быстро выбросил меня из головы.

Но я здесь с Эриком. Коул считает, что это я выбросила его из головы так быстро.

Я отвожу от него взгляд, надеясь хоть как-то избавиться от образа руки Никки на предплечье Коула. Это естественно, что они здесь. Все приходят на праздник урожая.

Эрик замечает мое выражение, но ни о чем не спрашивает. Он пытается меня отвлечь.

– Что теперь? – спрашивает он.

Мы проходим мимо одной из игр, где раздается пронзительный звон, исходящий от мультяшных игрушек, свисающих со стенда.

– Мы потанцуем?

– Это вопрос? – спрашивает он, оглядываясь на меня.

– Нет. Это просьба.

Он ухмыляется, очередной искрящейся улыбкой.

– Считай, что это само собой разумеющееся.

Я не уверена, куда исчезла Сиенна, но не могу заставить себя отыскать ее, в то время как он ведет меня сквозь толпу. Мы петляем между палатками и зеваками, и другими ребятами со школы, слишком занятыми своими разговорами, чтобы заметить нас, пока мы не подходим к месту, где расположились музыканты. Танцплощадка ограждена тюками соломы и переполнена людьми – молодежью и пожилыми парами.

Музыканты, кажется, перешли от кантри к свингу, и все сходят с ума, кружатся и раскачиваются, смеясь и улыбаясь.

– Э-э, ты знаешь, как танцевать свинг? – спрашиваю я, морщась.

– Да.

Я разворачиваюсь и смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли он.

– Серьезно?

– Ага. Ты?

– Мы проходили свинг на занятиях по физическому развитию в прошлом году, но у меня не очень хорошо получалось, – говорю я, одаривая его извиняющимся взглядом.

– Готовься к тому, что твои туфли будут гореть.

– Посмотрим.

Он тянет меня к танцующим, затем вращает так быстро, что я едва могу дышать. Он берет мои руки в свои, наши пальцы переплетаются.

– Просто доверься мне, и все будет хорошо. Можешь это сделать?

Я киваю, но оказываюсь не готовой к тому, как он внезапно притягивает меня к себе. Едва я успеваю подумать, что врежусь в его грудь, спотыкаясь о его ноги, как он отталкивает меня от себя. Я практически теряю равновесие, но он крутить меня за руку над головой, и я кружусь. Доля секунды и моя спина уже прижата к его груди, но затем он вращает меня в противоположном направлении. Наконец, он берет мою свободную руку, и я возвращаюсь в исходное положение, с которого мы начали.

Не переставая танцевать, я начинаю хохотать, поскольку не представляю, как ему удалось проделать все это только что. Я подстраиваюсь под его ритм. Я отдаю весь контроль Эрику, предоставляя возможность своему телу следовать за тем, куда он его направляет. Я позволяю себе терять равновесие здесь и там, и надеюсь, что он поймает меня.