Мэнди Хаббард - Рябь (ЛП)

– Ореховое. Любимый цвет?

Я поднимаю свое запястье, на которое надет браслет Сиенны.

– Синий. Аквамариновый. Бирюзовый. Цвета океана. – Я делаю паузу. – И это глупо, потому что они напоминает мне о плавании. Но, как ни крути, я не в силах преодолеть свое притяжение к нему. Я люблю океан и ненавижу одновременно.

Чтобы отвлечься от такого поворота в разговоре, я резко возвращаюсь к своему мячу для гольфа и ударяю по нему, немного легче в этот раз. Он практически перепрыгивает ограждение снова, но вместо этого просто с силой отскакивает от досок, гораздо быстрее, чем это делал мяч Эрика, больше напоминая тем самым пейнтбол.

Но затем он закатывается прямо в лунку, и я разворачиваюсь к Эрику, торжествуя.

– Отличный удар, – говорит он, подходя ко мне. Он берет меня за руку, и на секунду я чувствую себя неловко, но потом понимаю, что он пытается лучше разглядеть браслет. Мурашки пробегают по моей руке. В его прикосновении есть нечто странно волнующее.

Интересно, потому ли это, что мы действительно созданы друг для друга.

Он дает моим пальцам скользить по его, и перед тем как отпустить, переворачивает свою руку и переплетает наши пальцы.

– Я предпочитаю красный.

– Правда?

– Да. Противоположность воде. Ничего, напоминающего о проклятии.

– О.

Это имеет смысл. Но все же, так или иначе, что-то кажется мне неправильным.

Он отпускает мою руку и отступает, направляясь туда, где все еще лежит его мяч, в нескольких сантиметрах от лунки. Он расставляет ноги по ширине плеч и ложит клюшку, в то время как выстраивает удар.

– Что ты собираешься изучать, когда поступишь в колледж?

Прежде, чем я отвечаю, он бьет по мячу, и тот грациозно катится к лунке, падая в нее с тихим стуком. Я пожимаю плечами.

– Что-то связанное с наукой. Точно не знаю. Раньше я боялась мечтать о большем. А ты?

Он наклоняется и вылавливает наши мячи для гольфа из лунки. Затем идет обратно ко мне.

– Раньше я думал, что хочу быть инженером. Строить огромные здания, создавать то, что не имеет ничего общего с водой.

Он кладет мой мяч для гольфа в мою руку, и я сжимаю его прохладную, неровную поверхность.

– А теперь?

Он пожимает плечами.

– Не знаю. Я перестал мечтать, когда начал задаваться вопросом, удастся ли мне когда-нибудь найти тебя.

Мои щеки пылают, и я отвожу взгляд к следующей лунке. Это романтично, что он так долго искал меня. Он так уверен в том, что я единственная девушка, с которой он может быть.

Он слегка толкает локтем мое плечо.

– Что насчет встречи выпускников... Когда она?

– Через две с половиной недели, – говорю я.

– И у тебя есть платье?

Я думаю о завернутом в целлофан платье, что висит в моем шкафу, затем смотрю себе под ноги.

– Вроде того.

– Вроде того?

Я киваю и встречаюсь с взглядом его красивых голубых глаз, что так напоминают мне те, которые я вижу в зеркале каждый день.

– Да. Я купила его... два года назад. Перед тем, как, э-э, мои приоритеты поменялись.

Я никогда не говорила Эрику о Стивене. Конечно, он знает, что это я его утопила. Но он не знает, что я была в него влюблена. Не знает, как сильно я все еще оплакиваю свою потерю. Когда-нибудь я расскажу ему все. Когда-нибудь он узнает, что произошло. Но прямо сейчас? Я не хочу думать об этом или говорить о нем; я хочу делать вид, что я нормальная.

Он делает шаг вперед, обнимает меня за плечи, и притягивает к своей груди. Я прислоняюсь свой щекой к нему. И чувствую, как мои переживания исчезают, словно их смыло водой. Удивительно думать, что он знает мой самый большой секрет, и ему плевать. После двух лет теперь мне не нужно скрывать это.

И тогда он целует меня впервые, прямо на середине площадки для гольфа. Сначала я не двигаюсь. Эрик нежно, медленно, едва касается губами моих. Пока я не прислоняюсь к нему, и тогда он обхватывает пальцами меня сзади за шею, и притягивает ближе, на мгновение углубляя поцелуй.

А потом включается громкоговоритель, и раздающийся из него голос заставляет меня отпрянуть от Эрика.

– Я... э... я...

Я – что?

Он улыбается, смотрит прямо в мои широко раскрытые глаза.

– Так и знал, что будет хорошо.

Я киваю. Хорошо – мягко сказано. Это было... удивительно.

– Хочешь взглянуть, где я живу? – говорит он.

– Что?

Почему-то я не задумывалась, что он может где-то жить. Но, конечно же, у него должно быть жилье. Он застенчиво улыбается.

– Я подумал... что мог бы показать тебе. Если... когда... мы начнем проводить больше времени вместе, ну, чтобы попытаться разрушить проклятие... Что ж, я подумал, было бы здόрово, если бы ты чувствовала себя комфортно там.

Сама идея – жить с кем-то – делает меня счастливой.

– Хорошо.

Он усмехается и наклоняется снова, быстро целуя меня в губы.

– Пошли. Мой дом немного дальше по улице.

На пляже. Это все, о чем я могу думать, пока смотрю на причудливый маленький пляжный домик, настолько отличающийся от домов Коула и Сиенны, находящихся на побережье океана в нескольких километрах отсюда вдоль береговой линии. Домик Эрика выглядит приблизительно на сто квадратных метров, с акцентами из восхитительной обшивки досками и белой отделкой на окнах. Даже при том, что по размерам он представляет собой незначительную часть дома Коула или Сиенны, этот домик гораздо очаровательнее. Он уютный. С большими качелями на крыльце, подвешенными на цепи, и небольшими горшками с цветами, расположенными вдоль дорожки на пляж. Множество округлых ступенек ведут к песку.

Смущенная, я смотрю на него, все еще находясь возле его машины.

– Ты купил домик на пляже?

– Арендовал.

– Но почему? Ты же ненавидишь воду.

– Я ненавижу речную воду. Мое проклятие отличается от твоего. Оно связано с рекой, а не со всеми водоемами. И, кроме того, ты любишь океан, не так ли?

Это кажется странным, но он прав. Я имею в виду, когда проклятие исчезнет... у меня не будет причины ненавидеть океан. Наверное.

Я осознаю, что снова обнимаю Эрика, улыбка появляется на моих губах, хотя я не знаю, почему. Мне просто нравится быть рядом с ним, без необходимости скрывать часть себя. Впервые быть с тем, кто принимает меня целиком. Мне не нужно держать от него в секрете то, что приходится со всеми остальными.

– Как тебе это удалось? Тебе ведь только семнадцать...

– Мои родители позаботились обо всем.

Я смотрю на него удивленно. Почему-то я не задавалась вопросами о его семье. Хотя она у него есть.

– Как я уже говорил, мой отец – никс, а мать – сирена. Они хотят, чтобы у нас с тобой все получилось, так же сильно, как и я. Однажды ты встретишься с ними.