Лиза Смит - Тьма наступает

Он может цепляться к живому существу, подумала Елена. Но у нее было нехорошее чувство, что он может далеко не только это.

Он может стать прозрачным и заползти к тебе вовнутрь, а ты не почувствуешь ничего, кроме легкого булавочного укола.

И что тогда?

Елена повернулась к Бонни.

— Как ты думаешь, если я тебе кое-что покажу, ты узнаешь это? Не глазами, а экстрасенсорным зрением?

— Думаю, зависит от того, что именно «это», — осторожно сказала Бонни.

Елена бросила взгляд на Стефана, и он кивнул ей самым коротким своим кивком.

— Тогда закрой глаза.

Бонни послушалась, и Елена приложила пальцы к ее вискам, а большими пальцами стала нежно гладить ее ресницы. Она пыталась активировать свои Белые Силы — что до сегодняшнего дня получалось у нее с легкостью, — и ощущение было такое, что она стучит двумя камешками друг о друга в надежде на то, что один из них окажется кремнем, и она разожжет огонь. Наконец она почувствовала, что вспыхнула маленькая искорка, и Бонни дернулась назад.

Ее глаза широко распахнулись.

— Что это такое? — выдохнула она, тяжело дыша.

— То, что я видела. Вчера.

— Где?

Елена медленно ответила:

— У Дамона внутри.

— Но что это значит? Он управляет этой штукой? Или... или... — Бонни остановилась, и ее глаза расширились.

— Или она контролирует Дамона? — закончила за нее Елена. — Не знаю. Но кое в чем я практически уверена, Бонни. Когда он не откликнулся на твой Зов, он находился во власти малаха.

— Вопрос вот в чем: если это не Дамон его контролирует, то кто? — сказал Стефан, снова нервно встав. — Я увидел то, что показала Елена. Это существо — у него нет собственного разума. Нужен какой- то сторонний мозг, чтобы им управлять.

— Например, другой вампир? — спокойно спросила Мередит.

Стефан пожал плечами.

— Вампиры, как правило, просто не обращают на них внимания, потому что могут получить все, что им надо, и без малахов. Для того чтобы сделать вампира одержимым малахом, нужен очень сильный разум. Сильный — и злой.

— Вот там, — произнес Дамон, сидя на ветке высокого дуба, язвительно соблюдая грамматическую правильность предложений, — находятся они. Мой младшим брат и его... присные.

— Чудесно,—  пробормотал Шиничи. Он разлегся на ветвях дуба еще более грациозно и лениво, чем Дамон. Между ними шло необъявленное соревнование. Золотые глаза Шиничи сверкнули раз-другой — и Дамон это заметил — при виде Елены и при упоминании Тами.

— Только не пытайся убедить меня, что ты не имеешь отношения к тому, что произошло с этими стервами, — сухо сказал Дамон. — От Кэролайн к Тами и так далее — в этом был план?

Шиничи помотал головой. Не сводя глаз с Елены, он запел народную песню:

Щеки с цветущими розами схожи,

 Волосы цвета пшеницы...

— Я бы не советовал тебе экспериментировать с этими девушками, — Дамон улыбнулся, но в его улыбке не было веселья. Его глаза сузились. — Я понимаю, что на вид они не крепче мокрой папиросной бумаги — но на самом деле они сильнее, чем ты можешь себе представить, и сильнее всего становятся, когда одна из них попадает в беду.

— Я уже сказал: это не я, — сказал Шиничи. Впервые за все время он выглядел беспокойным. Потом добавил: — Хотя я, кажется, знаю, кто все это затеял.

— Ну так расскажи, — посоветовал Дамон, глаза которого по-прежнему были суженными.

— Конечно. Неужели я не упоминал о своей сестре-близняшке? Ее зовут Мисао, — он улыбнулся обезоруживающей улыбкой. — Это значит «дева».

Дамон ощутил непроизвольный прилив голода, но отмахнулся от этого ощущения. Он чувствовал себя слишком расслабленным, чтобы думать об охоте, да вдобавок сильно сомневался, что на китсунэ — лис-демонов как рекомендовал себя Шиничи, — вообще можно охотиться.

— Нет, ты не упоминал о ней, — сказал Дамон, рассеяно почесав заднюю сторону шеи. След от укуса прошел, но после него остался ужасный зуд. — Видимо, это как-то ускользнуло от твоего сознания.

— Ясно. В общем, она где-то рядом. Она появилась здесь одновременно со мной, когда мы заметили вспышку Силы, вернувшую... Елену.

Дамон не сомневался, что неуверенная пауза перед тем, как произнести имя Елены, была наигранной. Он наклонил голову с таким видом, словно хотел сказать «нет, я не думаю, что ты меня обманываешь», и стал ждать.

— Мисао любит играть, — просто сказал Шиничи.

— Да ну. В смысле — в шахматы, нарды, подкидного дурака?

Шиничи нарочито закашлялся, но Дамой заметил красный блеск в его глазах. Ого. Он действительно готов встать за нее грудью, да? Дамой улыбнулся Шиничи одной из самых ослепительных своих улыбок.

— Я люблю ее, — сказал юноша с черными волосами, которые лизали языки пламени, и на этот раз в его голосе зазвучала неприкрытая угроза.

— Не сомневаюсь, — сказал Дамой миролюбиво. — Я понял.

— Но, как правило, ее игры, хм, приводят к тому, что город гибнет. В конце концов. Не в одну секунду.

Дамон пожал плечами.

— Ну, об этой занюханной деревне никто сожалеть не будет. Естественно, сначала я заберу отсюда своих девушек, — теперь неприкрытая угроза зазвучала в его голосе.

— Как пожелаешь, — Шиничи заговорил своим обычным кротким голосом, — мы союзники и будем действовать в соответствии с договором. Тем более, досадно было бы потерять... все это. — Его взгляд снова скользнул к Елене.

— Между прочим, мы даже не обсудили небольшое фиаско со мной и твоими малахами — точнее, ее малахами, если для тебя это так важно. По-моему, я испепелил как минимум трех из них, но если я увижу еще хотя бы одного, то нашим деловым отношениям придет конец. Со мной лучше не ссориться, Шиничи. Если ты узнаешь, что значит быть со мной в ссоре, тебе это не понравится.

Шиничи закивал. Дамон явно впечатлил его. Но через секунду он уже снова разглядывал Елену, напевая:

Волосы цвета пшеницы,

Мраморных плеч млечно-белая кожа.

О, дева, о, чаровница.

— И еще я хочу познакомиться с твоей Мисао. Для ее же безопасности.

— А я точно знаю, что она хочет познакомиться с тобой. Сейчас она занята — играет! — но я постараюсь уговорить ее сделать перерыв. — Шиничи томно потянулся.

Секунду Дамон смотрел на него. Потом он с рассеянным видом тоже потянулся.

Шиничи наблюдал за ним. Он улыбался.