С любовью, твоя злодейка - Виктория Аэтри
Всё дальнейшее произошло в доли мгновений. Я не стал ждать развития событий, как не стал и предупреждать о своём появлении или требовать ответа от похитителя. Всю свою ярость я обрушил на того, кто посмел покуситься на самое дорогое, что у меня было. На мою любовь, мою Флорию…
Судьба негодяя была предрешена… я не собирался его допрашивать, и пусть Актион простит мне моё самоуправство, но вид напуганной до смерти Флории в одно мгновение решил участь злодея, похитившего мою жену.
Когда тело похитителя обмякло под моими ударами, сползая на пол, я даже не взглянул на него. Сразу же рванулся к Флории, которая, кажется, уже даже не верила, что дождётся спасения. Схватил её в охапку и прижал к себе так сильно, что, кажется, мог сломать. Она вся дрожала мелкой, неудержимой дрожью.
Прижимая к себе жену, одновременно высвобождал ей руки и поцелуями убирал солёные дорожки слёз.
– Эд… Эдвард… – голос любимой сорвался на шёпот.
– Всё уже позади… всё хорошо. Я здесь, – бормотал в её волосы, сам едва веря, что успел. Холодный ужас от осознания того, что могло случиться не подоспей мы вовремя, только теперь накатил на меня полной силой, заставляя ещё крепче сжимать Флорию в своих объятиях.
– Он… он думал, что я та Флория, – сквозь всхлипы бормотала жена, уткнувшись лицом в мою шею и постоянно прерываясь. – Он говорил о какой-то интрижке, о секретах…
– Не важно, – перебил её, отстранившись, чтобы заглянуть в перепуганное и заплаканное лицо. – Теперь уже ничего не важно. Ты цела и это главное.
В этот момент в дверном проёме появился запыхавшийся Актион с горящим в руке световым шаром. Его взгляд скользнул по мне, по Флории, по изломанной фигуре злодея, валявшегося у стены нераспознаваемой грудой тряпья.
– Жива? – коротко бросил кронпринц.
– Жива, – кивнул другу.
– А этот? – кронпринц мотнул головой в сторону похитителя.
– Жив… наверное. Но не знаю, когда ты сможешь его допросить.
Актион криво усмехнулся, понимая моё состояние.
– Ладно, с ним ещё разберёмся... а теперь давайте выбираться из этой сырой могилы, пока сюда не сбежалась вся дворцовая стража. И Флорию поскорее нужно в тепло. А этого… – он пнул бесчувственное тело мыском лакированного сапога, – этого мы допросим со всем возможным тщанием.
Поддерживая Флорию, я повёл её к выходу, назад к свету и воздуху. И в мир, который внезапно снова оказался слишком жестоким по отношению к моей герцогине. Но теперь она была в моих руках. И я поклялся себе, что больше никогда не выпущу её из виду. Ни за что и никогда…
ЭПИЛОГ 1
Эдвард…
Я не уставал благодарить богов за то, что Флорию удалось спасти, и теперь ей ничего больше не угрожало. Оставив Актиона разбираться со всеми преступниками, заговорщиками и прочими злодеями, я решил в срочном порядке покинуть столицу вместе с семьёй. Не из-за того, что Флории всё ещё могла грозить опасность, нет. Но потому, что всем нам, а ей в первую очередь, требовался глоток свежего воздуха и смена обстановки, чтобы ничто больше не напоминало о недавних событиях.
Хотя я догадывался, что тень воспоминаний о той чёрной дыре колодца в подземелье и безумном взгляде «обиженного любовника», ещё долго будет мелькать в глазах моей герцогини. Но всей душой стремился к тому, чтобы взор моей любимой очистился от страха и отрешённого отчаяния и наполнился совсем другими эмоциями – умиротворением и счастьем.
Именно поэтому, после всего случившегося, всем нам требовался отдых, и желательно подальше от места, напоминающего о неприятных происшествиях, едва не закончившихся трагедией. И конечно, подальше от императорского дворца со всеми придворными и сановниками разных мастей и рангов, что без устали плели свои интриги в угоду собственным амбициям и алчности.
И уже на следующий день после злополучного бала, когда первые, самые острые эмоции немного улеглись, я погрузил семью (в придачу с кошкой Герцогиней, которая наотрез отказалась оставаться в замке) в самую комфортабельную карету, и мы покинули родовое поместье Варрлентов. Чтобы отправиться туда, где можно было отдохнуть семьёй, а заодно и подлечить расшатанные нервы.
Подумав, я не стал выбирать для семейного отдыха горное шале или охотничий домик в лесу. В данных обстоятельствах лучше всего подходило тёплое побережье Жемчужного моря. Что может быть прекраснее того места, где солнце целует кожу, а солёный ласковый ветер смывает с души остатки страхов и печали.
Естественно, я не мог не прислушаться к словам лекарей, которые настойчиво советовали выбрать для отдыха морское побережье, потому что курорты и лечебные источники – это самый верный способ, чтобы поправить нервную систему. А Флории это было необходимо больше, чем кому-либо.
Вот как раз и пригодилось недавно купленное поместье, построенное в живописном месте, почти у самой кромки прибоя. Поговаривали, что здешний воздух, насыщенный солью и ароматом морской сосны, с лёгкостью заменял собой самые дорогие эликсиры и снадобья. А уж термальные источники и умиротворяющий ритм приливов и отливов и подавно способны были излечить многие недуги и укрепить самые расшатанные нервы.
Дорога к Жемчужному морю заняла несколько дней, но радовало, что это уже было спокойное путешествие, а не вынужденное бегство в попытке избежать очередной опасности.
Арзан увлечённо рассматривал мелькающие за окном пейзажи, и похоже, что первая в жизни серьёзная поездка восхищала его больше всех.
Флория же поначалу была тихой и задумчивой, будто всё ещё мыслями находилась в том тёмном подземелье. Но чем дальше мы отъезжали от места недавних событий, чем больше изменялись пейзажи – от суровых северных лесов к холмистым долинам, а затем и к первым кипарисовым рощам, окутанным запахом моря – тем увереннее менялось состояние моей герцогини. Плечи любимой понемногу расправлялись, а взгляд, утрачивая холодную отстранённость, становился как прежде тёплым, каким я и привык его видеть.
И пока мы находились в дороге, но уже достаточно далеко от родных краёв, Флория наконец осмелилась снова заговорить о том злосчастном дне. И то, как выяснилось позже, только потому что чувствовала важность информации, которой собиралась поделиться.
Тем вечером мы остановились на ночлег в уютной придорожной гостинице, и Арзан, умаявшись
