Дениженко Светлана - Мой Бюсси

На многие из её вопросов приходилось придумывать ответ. Не знала я ни светских мод, ни то, о чем беседовал дворец, обсуждая сплетни. Как-то моя жизнь прошла мимо этих добродетелей придворных дам. Но зато я знала многое из жизни простых парижан. Поэтому придумывала сплетни налету про короля и про его окружение. Рене верила и задорно смеялась над моими вымыслами.

В свою очередь она щедро делилась о детстве своего любимца — Луи. Я узнала о том, каким забавным и милым ребенком рос обожаемый всеми граф де Бюсси. Будучи жизнерадостным мальчуганом, он очень любил шалить. Но уже в двухлетнем возрасте Луи проявил себя храбрецом, защищая старшую сестрицу Рене от огромного бродячего пса, который отчего-то набросился на девочку во время прогулки. Родителя подоспели вовремя и несчастья не произошло. Когда они подбежали, то увидели, что их малыш, взяв палку, загородил собой сестру. У госпожи Катрин (матери Бюсси) это вызвало слезы умиления, а у сеньора Жака де Клермона — гордость: растет настоящий мужчина, воин и защитник.

— Очень жаль, что сейчас отец и все родные ополчились против Луи. Все забыли о том, что Антуан являлся далеко не ангелом и мой бедный брат лишь отомстил за унижение и презрение…, конечно, не самым лучшим способом. Ночь Варфоломея стала роковой для многих, но в нашей семье… Луи слишком старался…, — вздохнула Рене, украдкой вытирая слезы, — Я молюсь за спасение его души, дорогая Катрин, каждый день. Потому что люблю его всем сердцем, словно бы он мой собственный ребенок, — разоткровенничалась со мной госпожа де Баланьи во время одной из наших совместных прогулок вдоль реки. Дни стояли жаркие — июль здесь выдался очень теплым.

Пока мы любовались пейзажем и наслаждались речной прохладой, прибежал слуга и передал госпоже Рене письмо.

— Боже! Дорогая Катрин, завтра приезжает мой муж! Какое счастье! — похоже, этот брак был по любви. Её муж Жан де Баланьи по долгу службы редко покидал пределы Парижа. И каждая встреча становилась праздником для его супруги. Я понимала состояние Рене, а вот свое собственное — не очень. Эта новость произвела на меня такое впечатление, как будто огромный кусок луны вот-вот накроет собой землю и раздавит под своими обломками все, что мне дорого.

— Что с вами, дорога Катрин? Вы так бледны, вам плохо?

— Нет-нет! Что вы, Рене? Вовсе нет, просто я немного устала…

— Тогда давайте вернемся в дом. Мне столько всего нужно успеть до приезда Жана! — она чуть ли не побежала вприпрыжку, я едва поспевала за ней.

И вот сегодня. Сегодня приедет муж Рене…

Господин Жан де Баланьи пожаловал домой, где его заждалась любящая и верная жена ближе к вечеру, но вместе с ним… приехал еще один человек.

— Дорогая, — после жарких объятий, Жан отстранил жену и представил прибывшего с ним шевалье, — познакомься, этого господина зовут Антуан де Тривьер, он погостит у нас до завтра.

Рене представила в свою очередь меня господам, затем, обменявшись любезностями, мы расстались на некоторое время, чтобы вновь уже встретиться за обеденным столом.

Освежившись после дороги, мужчины выглядели бодрыми и беззаботными.

Жан поедал глазами супругу, а мне было слишком неловко от пристального внимания господина де Тривьера.

— Друг мой, будьте осторожны. Господин де Бюсси, насколько я знаю, очень не любит, когда покушаются на то, что принадлежит ему.

— А причем здесь граф? — ухмыльнулся Антуан в рыжие усы и одарил меня таким взглядом, что я покраснела, кажется, до кончиков ушей.

— Ну как же, сударь? Ведь госпожа Катрин — возлюбленная графа, — ответила Рене, подбадривая меня своей улыбкой.

Я же молчала, будто совсем не умею разговаривать. Только буравила взглядом тарелку и перекладывала еду (запечённую рыбу с овощами) с одного края на другой, казалось, что она застрянет у меня в горле, если попробую проглотить хоть кусочек.

— Вот как? И почему же граф оставил свою возлюбленную в одиночестве?

Что же, теперь мне требовалось вступить в разговор, иначе ситуация могла решиться не лучшим образом. Наглого господина пора было поставить на место.

Я оторвала взгляд от тарелки (на это потребовалось все мое мужество) и, встретившись с язвительными светло-синими глазами заинтересованного мною мужчины, произнесла:

— Граф на днях присоединится ко мне. Ему нужно уладить неотложные дела в Париже…

— Надеюсь, эти дела никак не связаны с красавицей Марго? — перебил меня де Тривьер, ухмыляясь в очередной раз.

— А вы более осведомлены в делах графа, чем я думала, сударь, — ответила на его выпад, сдерживая себя от желания запустить тарелкой в лицо этого нахала.

— В наше время, сударыня, нужно быть вездесущим…

— Вам, по всей видимости, это легко удается, сударь?

— Не то, чтобы легко… и когда вы говорите, должен приехать граф?

— Граф никому и ничего не должен, сударь… разве, что вам?

— Нет, я не держу должников…

— Скажите Антуан, а куда вы направляетесь? — вмешалась в разговор Рене, переводя удар на себя и давая мне возможность погасить вспыхнувшие в душе искры ненависти к этому самовлюбленному шевалье.

Дальнейшая часть обеда прошла в легкой непринужденной форме. Благодаря Жану и Рене, мне все-таки удалось проглотить несколько кусков рыбы, без пристального наблюдения. Уводя де Тривьера в беседу о его делах, они освободили меня от внимания этого господина.

Поблагодарив за обед, я поспешила скрыться в своей комнате. Мари помогла мне ослабить корсет. Она теперь всегда находилась рядом со мной и даже спала в моей комнате на высоком топчане, в углу. Я прилегла, чтобы немного отдохнуть, все-таки бессонная ночь давала о себе знать вдруг навалившейся усталостью.

Все эти дни, что гостила в доме у господ де Баланьи, мой крысенок был в заботе Мари. Я доверяла ей и не беспокоилась о своем зверике. Засыпая, почувствовала, как он карабкается по платью ко мне. Открыла глаза, встретилась с его внимательными бусинками:

— Все хорошо, малыш! Все хорошо, — погладила крыса по бархатистой шерстке и незаметно для себя провалилась в сон.

Граф де Бюсси измучился ревностью, получая ежедневные признания герцога в любви к незнакомке, которая "пленила его сердце и исчезла", и разлукой. Он хотел видеть её и больше не мог себя сдерживать.

— Господин граф…, —в конюшне появился Реми, — вы куда-то уезжаете?

— Да, Реми! Я еду к ней. Несколько дней пути и… ты не представляешь, что для меня значит эта встреча. Я безумно скучаю…Безумно! Если я не увижу её, не дотронусь до её руки, не услышу её голос — я просто сойду с ума.

— Хотите, я поеду с вами?