Любимая жена-попаданка для герцога - Ульяна Соболева

Как же я хотела к нему. Прямо сейчас. Обнять, спрятаться в его объятиях, услышать, что всё будет хорошо.

Но он был далеко. Слишком далеко.

А я здесь. Одна. С огромной ответственностью и постоянным страхом облажаться.

— Ещё неделя, — прошептала я звёздам. — Потом ещё месяц лечения. И я вернусь домой. К тебе.

Выдержу. Должна выдержать.

Ради Изольды. Ради себя. Ради нас с Райнаром.

Потому что когда я вернусь, когда всё это закончится, я больше никогда не соглашусь на разлуку.

Никогда.

Мы будем вместе.

Что бы ни случилось.

Навсегда.

19.

Наблюдать, как твоя пациентка превращается из бледного призрака в здоровую, румяную девушку, — это примерно, как смотреть на цветок, распускающийся после долгой зимы. Только этот цветок умел говорить, постоянно задавал медицинские вопросы и обладал упрямством, которое могло бы посоревноваться с моим собственным.

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Женщина, которая три месяца лечила принцессу и не свихнулась", стояла у окна покоев Изольды и наблюдала, как моя бывшая пациентка прогуливается по саду внизу.

Прогуливается. Сама. Без одышки, без приступов кашля, без температуры.

Месяц назад у неё была ангина, из-за которой я чуть не обделалась от страха. Три недели назад — последние остатки туберкулёза, которые упорно не хотели сдаваться. Две недели назад — финальные анализы, показавшие, что бактерий в организме почти не осталось.

А сегодня — полное, абсолютное, медицински подтверждённое выздоровление.

— Она выглядит счастливой, — прокомментировал Василиус, устроившийся на подоконнике как рыжая пушистая статуя. — И живой. Что тоже немаловажно.

— Спасибо, что напомнил, — буркнула я. — А то я забыла, что три месяца назад она была на грани смерти.

— Не за что, — невозмутимо ответил кот. — Я здесь, чтобы поддерживать твоё эго и напоминать о твоих достижениях. Кто-то же должен.

Внизу Изольда остановилась возле розового куста, наклонилась к цветку, вдохнула аромат. Просто вдохнула — полной грудью, без кашля, без хрипов.

Месяц назад такое простое действие вызвало бы у неё приступ. Сейчас — только радость.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок Профессиональная гордость врача, сентиментальность измученной женщины и чистое облегчение человека, который три месяца нёс груз ответственности за чужую жизнь.

— Не плачь, — предупредил Василиус. — Ты слишком крутая для слёз.

— Заткнись, — я вытерла предательскую влагу с глаз. — У меня что-то в глаз попало.

— Конечно, — согласился кот тоном, который ясно говорил: "Мы оба знаем, что это неправда, но я позволю тебе сохранить достоинство".

Вечером король Альдред созвал официальную церемонию в тронном зале. Вся знать Альтерии собралась посмотреть на очередной королевский спектакль —придворные в парадных одеждах, лекари (включая Мастера Гвидо с его вечно кислым лицом), слуги, стражники.

Атмосфера торжественности была настолько плотной, что можно было резать её ножом и продавать кусками как сувениры с надписью "Настоящая королевская пышность"

Я стояла перед троном в своём лучшем платье (которое всё равно уступало нарядам местных аристократок, но хотя бы не делало меня похожей на нищенку) и пыталась не ёрзать. Официальные мероприятия всегда вызывали у меня желание сбежать куда-нибудь, где можно спокойно заниматься полезными делами вместо позирования.

Рядом со мной стояла Изольда — в белом платье, символизирующем выздоровление, с розовыми щеками и сияющими глазами. Она выглядела как ожившая сказочная принцесса. Что, технически, и было правдой.

Король поднялся с трона, и зал мгновенно затих.

— Три месяца назад, — начал он голосом, который легко разносился по всему залу,

— моя дочь, принцесса Изольда, была при смерти. Лучшие лекари королевства не могли ей помочь. Я уже смирился с мыслью о потере единственного ребёнка.

Он сделал паузу, и я видела, как его челюсть напряглась от сдерживаемых эмоций.

— И тогда принц Эдвард привёз герцогиню Вайнерис Эльмхарт, — он посмотрел на меня. — Женщину-врача из соседнего королевства. Я был... скептически настроен.

— Вы называли меня шарлатанкой, — не удержалась я от уточнения.

Несколько придворных ахнули от моей дерзости. Король усмехнулся — впервые я видела на его лице что-то похожее на улыбку.

— Да, — согласился он. — Я был неправ. Герцогиня Вайнерис не только вылечила мою дочь от болезни, которую мы считали неизлечимой, но и справилась с осложнением, которое могло её убить.

Он спустился с возвышения, подошёл ко мне. И сделал то, что заставило весь зал ахнуть в унисон.

Опустился на одно колено.

— Герцогиня Вайнерис, — его голос был серьёзен и искренен, — от имени короля, отца и просто человека, который чуть не потерял самое дорогое, что у него есть, —благодарю вас. Вы совершили чудо. Вернули мне дочь.

Я стояла, не зная, что сказать. Король Альдред — этот гордый, холодный, надменный монарх — стоял передо мной на коленях и благодарил. Публично.

— Встаньте, ваше величество, — наконец выдавила я. — Это неправильно. Короли не должны…

— Короли должны уметь признавать свои ошибки, — перебил он, поднимаясь. — И благодарить тех, кто заслуживает благодарности.

Он повернулся к залу.

— С сегодняшнего дня герцогиня Вайнерис Эльмхарт объявляется почётным гостем нашего королевства. Ей и всем членам её семьи гарантируется безопасный проход через наши земли, убежище в случае необходимости и дружба короны Альтерии.

Зал разразился аплодисментами. Даже Мастер Гвидо хлопал, хотя выглядел так, словно каждый хлопок причинял ему физическую боль.

А потом Изольда шагнула вперёд.

— Отец, — сказала она, и в её голосе звучала та же решимость, что я слышала, когда она расспрашивала меня о медицине. — У меня есть объявление.

Король нахмурился.

— Изольда, мы обсуждали…

— Я хочу изучать медицину, — перебила она, и зал снова ахнул. — Официально.

Стать врачом. Как герцогиня Вайнерис.

Повисла тишина, которую можно было не просто резать ножом — её можно было нарезать, пожарить и подать с гарниром.

Король смотрел на дочь с выражением человека, который только что получил ведро холодной воды на голову.

— Изольда, — начал он осторожно, — принцессы не становятся врачами. Это не…

— Не подобает? — она подняла подбородок. — Три месяца назад вы думали, что я умру. Герцогиня Вайнерис спасла мне жизнь. Показала, что медицина — это не колдовство, не божья кара, а наука. Я хочу изучать эту науку. Помогать людям, как она помогла мне.

— Но твой долг перед королевством…

— мой долг — быть полезной, — твёрдо сказала