Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

она трудилась не ради славы или похвалы. Свет спас ее, когда ей еще совсем нечего было предложить ему взамен, и сейчас она находила подлинное наслаждение в каждом восходе солнца. Они с сестрой много путешествовали. Везде, куда они приходили, девушка встречала людей, похожих на нее саму: страдальцев, которым кто-то должен был помочь вернуться домой.

– Все ради этого, – говорила ей сестра, – чтобы мы могли быть для них факелом.

Сестре это удавалось даже лучше, чем ей самой. Девушка расцветала, работая с потерянными душами, однако спокойно сидеть на уроках у нее получалось далеко не всегда. И хотя магию она любила, но боевую подготовку ненавидела. Она была слишком юной, чтобы отправлять ее сражаться во имя света: биться с соперничающими сектами других богов, защищать преследуемых сторонников света или (что самое пугающее) охотиться на вампиров, но девушку страшил день, когда ее призовут для этих целей. Сестра иногда отправлялась туда, и девушке не нравилось, как она выглядела по возвращении: измотанная, перепачканная кровью, и глаза у нее еще несколько дней потом словно бы смотрели сквозь тебя.

Лучшего друга девушки – который к тому времени уже превратился в долговязого юношу – отправили в путь раньше ее. В ночь накануне его отъезда устроили проводы, и молодые люди вместе сидели в комнате. Они и прежде несчетное количество раз сидели вот так рядом, но сегодня девушка не могла перестать думать о том, что их локти соприкасаются. Красивый парень: большеглазый, с тонкими, правильными чертами лица. Она рассматривала его губы, пока он говорил, и размышляла, как это будет, если они коснутся ее губ. Время шло, паузы становились все длиннее, и она понимала, что юноша думает о том же.

Но прежде чем дело зашло дальше, сестра нараспашку открыла дверь. Девушка отстранилась от своего друга, а тот вскочил на ноги и принялся бормотать, что ему уже пора идти. Сестра молча смотрела, как он уходит, а потом закрыла дверь и разразилась такой огненной словесной бурей, которой девушка никак не ожидала от своей неизменно спокойной, милой и чудесной сестренки.

– Ты хоть представляешь, что чуть было сейчас не натворила? – вопрошала та. – Ты что, не понимаешь, кто ты? Вообще не представляешь, почему у нас такая жизнь? Ты – избранница солнца. Он тебя выбрал.

Сестра подчеркнула слово «он». И было понятно, кто имелся в виду. Отнюдь не пятнадцатилетний мальчик, симпатичный и большеглазый.

– На тебя возложена величайшая честь, о которой можно только мечтать, – продолжала молодая женщина. – Даже представить себе трудно, каково может быть наказание за неуважение к богам. Ты не можешь предать его. Никоим образом.

– Предать его? – ахнула девушка. – Я бы никогда этого не сделала. С чего ты взяла, что я… – И осеклась на полуслове, внезапно осознав, в чем состояло ее скудоумие.

Аколиты их секты не давали обетов целомудрия. И за все те годы, что Атроксус навещал ее, он и пальцем до нее не дотронулся. Никто откровенно не сказал девочке, что означало быть «избранной». Она знала, что вручила своему богу душу, однако наряду с этим предполагалось также, что однажды она отдаст ему еще и тело – это она поняла только сейчас. С той секунды, когда Атроксус выдернул ее из ничтожного существования, оно уже принадлежало ему.

Девушка почувствовала себя глупой и наивной. Сестра глубоко вздохнула и села с ней рядом.

– Прости, – сказала она. – На тебя свалилась слишком большая для твоего возраста ответственность. Но ты необыкновенная. Он в тебе это разглядел. У тебя нет возможности совершать ошибки, как у прочих сверстниц.

Девушка кивнула. Во рту у нее пересохло. Она смотрела на сестру, которая поправила ей волосы, и на то, как отблеск огня очерчивает ее скулы. По всем меркам из них двух сестра была красивее. Если бы избранной стала она, то уж наверняка сразу бы поняла, чего от нее ожидают, – долгие часы молитвы и боевая подготовка, которые девушке были так противны, тоже давались ей легко. Из нее получилась бы идеальная невеста для бога солнца.

И все же именно девушка получала за обедом лучший кусок, это ей никогда не доставалась самая опасная работа, это к ней хорошо относились даже самые строгие жрецы. Тогда как сестра все еще боролась за уважение к себе и ни разу при этом не пожаловалась.

Разница в отношении к ним обеим, которая годами оставалась для девушки незамеченной, теперь вышла на свет во всей своей неприглядности. Вся ответственность, сопряженная с собственной ролью, тяжелым грузом легла на ее плечи. Но девушка быстро прогнала это ощущение. Ни о какой жертве не может быть и речи. Атроксус дал им с сестрой дом, дал ей магию, которая приносила радость каждой грани ее существования, а самое главное, дал цель. Девушка наслаждалась своей жизнью. Она любила своего бога. Быть избранной – это великая честь.

И все же на следующее утро, прощаясь со своим другом, девушка помахала ему лишь издалека, стараясь не обращать внимания на ямочку у него на щеке. Обратно в Цитадель она долго шла пешком. Зелень здесь была дикая и необузданная, но среди изумрудно-зеленого цвета она заметила проблеск света. Позолоченные прутья ворот были тщательно отполированы. Девушка схватилась руками за теплый металл.

Она не собиралась толкать створку ворот, но внезапно оказалось, что именно это она и делает.

Глава четырнадцатая

Наше путешествие до следующего санктума тянулось нескончаемо долго. По мере того как мы отходили все дальше от поверхности смертного мира, время смешалось: здесь не было ни рассветов, ни закатов, знаменующих конец дня, и вскоре мы ушли так далеко, что я вообще перестала чувствовать солнце у себя в жилах.

Азар вел нас по сложному, причудливо извивавшемуся лабиринту из коридоров и лестниц. Иногда нам приходилось покидать залы Мортрина и отваживаться заглянуть в Нисхождение. Там мы неизменно видели один и тот же пейзаж: голую пыльную землю и пустое небо. Вдалеке слышались крики, но Азар всегда быстро загонял нас обратно, в очередное загадочное ответвление корней Мортрина, и мы оказывались внутри раньше, чем успевали встретиться с источником этих криков.

Азар частенько повторял, что все это сущая ерунда по сравнению с тем, что ждет нас в самых нижних санктумах, куда корни Мортрина не доходили вовсе, и что спасения из самого Нисхождения у нас не будет. И все равно путешествие было утомительным. Наши тела знали, что мы вторгаемся на территорию, где смертным не место, и вели себя соответствующим образом. Ногти у нас почернели. Глаза слезились от