(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

тело сжалось в тугой комок. Адский пес Флинса зарычал. Как Паркер смеет с ней так обращаться!

Когда Паркер заговорил снова, его голос был ленивым, словно он и не думал затягивать петлю на Шине.

*Ну что, малыш? Всегда ведь работалось лучше, когда были только мы вдвоем.*

Потому что после того, как Паркер превратил Риза и Ману, Флинс больше не мог игнорировать свои истинные чувства по поводу того, что Паркер заставлял его делать.

*Мы снова сделаем это настоящим семейным бизнесом.* Паркер усмехнулся. *Что скажешь?*

*Не слушай…* голос Шины снова оборвался, словно перед ней захлопнулась дверь.

Где-то в глубине притупленного, онемевшего тела Флинса сжалось сердце. Шина знала, что значит быть под контролем его дяди, и все равно хотела, чтобы он спасал себя.

Он не мог этого сделать. Он не смог спасти Шину раньше, и он явно не мог победить Паркера в бою. Он не альфа. Он недостаточно силен. Единственный способ защитить Шину сейчас… согласиться на условия Паркера.

*Ты должен прыгать от счастья при такой возможности,* сказал Паркер. *Не мешкай, а то я могу передумать.*

Флинс опустил голову. Его адская гончая зарычала, хотя этот жест не был тем, которого любая гончая признала бы покорностью.

Так оно и было. Он тянул время. Он должен был что-то придумать. Что угодно.

Мысль оставить Шину на произвол судьбы даже не приходила ему в голову. Пара или нет, его или нет, он не мог так с ней поступить.

Флинс потянулся к ней сознанием, пытаясь коснуться ее разума и послать хоть каплю уверенности — пусть и окруженную страхом и яростью, — что он понимает, через что она проходит, и не позволит Паркеру выйти сухим из воды. Но у него не вышло.

Вместо ее сознания, этой прыгающей искры энергии и солнечного тепла, что так быстро стали для него такими же родными, как собственное лицо, он наткнулся на клубящиеся облака дыма. Черного, густого, кружащего вокруг такого темного центра, что, не знай он Шины, он бы испугался того, что таится внутри.

Такова природа адской гончей. Пока она не научится контролировать бурю внутри себя, даже люди будут ощущать рядом с ней беспокойство. Оборотни обратятся в бегство с криком. Кто не побежал бы, столкнувшись с таким?

Страх прорезал, как молния, облака, окружающие разум Шины. Сердце Флинса забилось чаще, когда они коснулись его. Это была чистая адреналиновая реакция, как с ее стороны, так и с его. Та же вспышка паники, что вырвалась у него, когда он впервые увидел ее.

И она не убежала.

У него никогда не было шанса спасти других. Но это был его шанс спасти ее.

*Время-то идет, малыш.* Позвоночник Паркера щелкнул, когда он потянулся. Он даже не делал вид, что остается настороже, было очевидно, что Флинс не представляет угрозы. *Итак, договорились?*

Он и не представлял. Измученный и истекающий кровью, с разбитым сердцем и в отчаянии, Флинс знал, что это правда.

Дрожь пробежала по нему. Выхода нет. Точно как раньше. Все те долгие годы попыток удержать какое-то ядро самости, в то время как контроль Паркера разъедал все остальное в нем.

И Ману. И Риз.

Он поднял голову.

*Договорились.*

Глава 10. Шина

У Шины в ушах загудело, когда Флинс согласился на сделку Паркера. Он действительно собирался это сделать. Отказаться от свободы, в возможность которой только начал верить… ради нее.

Она пыталась сказать ему, что она этого не стоит. Судя по его рассказам, он прошел через ад, будучи частью стаи Паркера. Разве не это привело его сюда — потребность его адской гончей исцелить душу, исправив то, что натворил Паркер?

И вот теперь он вернется туда, с чего начал. Из-за нее. Потому что она оказалась слишком тупой, чтобы убраться с дороги адской гончей Паркера, хотя даже настоящая овца поняла бы, что от него ждать добра. Потому что ее овца — от горя у нее сжалось горло — ее овца всегда верила, что все как-нибудь уладится. Что ж, на сей раз, черт возьми, все уладилось хуже некуда. Единственный проблеск надежды был в том, что она, похоже, никудышная адская гончая, как была никудышной овцой. Будь Флинс чуть меньше чертовски добрым парнем и не согласись взять вину на себя, она, вероятно, погубила бы Паркера изнутри одной своей некомпетентностью. Но он не такой, потому что он добрый и смелый, а Паркер захлопнул перед ней дверь в телепатию, прежде чем она успела уговорить его спасти себя.

*Шевелись.*

Она едва уловила голос Паркера, как ее ноги отреагировали на его приказ. Она шарахнулась в сторону, ноги двигались не в такт друг другу, и она чуть не упала. Паркер проигнорировал ее, направляясь к Флинсу, который дрожал от едва сдерживаемого отчаяния.

Она снова попыталась протянуть к нему нить мыслей. Успокоить. Сказать что угодно. Тщетно. Паркер не позволял ей ничего, кроме как сидеть в собственной голове. Голове, которая уже почти не казалась ее собственной. Кристально-ясный ужас, охвативший ее при первом ощущении присутствия Паркера, помутнел, наполнился дымом и горячим пеплом. Почти как будто этот дым пытался скрыть ее мысли от Паркера.

Что ж, удачи в этом. Судя по словам Флинса, это бессмысленная затея.

Она судорожно вдохнула, что чуть не заставило ее задохнуться. Все пошло наперекосяк, и Флинсу придется заплатить цену.

Какая же это хрень! Слова пронеслись громом в ее голове. Не Паркера, не Флинса — не извне. Каким бы ни было теперь ее собственное «я».

Как всегда, ее первой мыслью было, что это слова Арохи, голос Арохи, но нет. И это не могла быть ее адская гончая. Это существо еще не обрело дар речи.

Внутри нее вспыхнула надежда. Может, это ее овца? Она так долго молчала, что Шина уже решила — ее не вернуть, но вдруг… Нет. Ее овца — это многое, но вряд ли она вообще знала, что такое ругательства.

Оставался лишь один вариант.

Голос… был ее собственным.

Она не привыкла к тому, чтобы ее голос гремел. Ни в голове, ни где-либо еще. Или звучал так уверенно.

Но он — она — была права, не так ли? Вся эта история — сплошная хрень. Паркер, стаи, альфы, якобы стоящие выше всех остальных, — один большой, чертов обман.

Что-то вскипело внутри, будто вода, убежавшая из кастрюли. Это был запах дыма в ночи, едкий и горький на корне языка, но не только. Ланолин. Сладкий клевер.